Лейтенант Березкин, предчувствуя подвох, сдвинул брови, хорошо поставленным, почти лекторским голосом произнес:

— Все вопросы после разбора занятий.

— Во́прос срочный, товарищ лейтенант.

Березкин недовольно кашлянул, и уши у него при этом почему-то пошевелились. Переступив с ноги на ногу, он поправил ремень, хотя в этом не было никакой необходимости, облизал губы.

— Если вопрос срочный, слушаем вас, — добродушно разрешил полковник, сочтя необходимым взять инициативу в данной ситуации на себя.

— В ходе тактических занятий в составе отделения и взвода мы отрабатываем перебежки, окапывание, переползание. У меня возникло сомнение: а потребуется ли все это в современном бою, где главную роль будет играть ракетно-ядерное оружие? — Игнатов произнес все слова четко, без запинки, смотря мимо полковника, в небо, точно там, на хмурых низких облаках, проглядывались буквы текста.

Березкин вспомнил пехотное училище, взводного по прозвищу лейтенант Челюсть и ответил его словами, скучно, устремив на отделение тяжелый, осуждающий взгляд:

— Много знаете, да мало понимаете.

— Как говорил мой учитель Вартан Вартанович Казарян, — подал голос левофланговый солдат, розовое лицо которого могло сойти в это седое утро за самый настоящий цветок, — максимум знаний порождает минимум иллюзий, и, наоборот, минимум знаний порождает максимум иллюзий. Плюс бесконечность.

— Рядовой Асирьян, вас не спрашивают, — строго заметил Березкин. И хотел было уже подать команду: «Взвод, смирно!», но вовремя заметил, что Матвеев лично намерен ответить на каверзный вопрос о перебежках.

Полковник приблизился к строю. Теперь Игнатов был перед ним на расстоянии вытянутой руки. Глаза солдата излучали собачью преданность. И полковник не без зависти подумал: «Хорош артист!»

— Видите ли, Игнатов, — неторопливо начал Матвеев, — жизнь показала, что в бою случаются такие ситуации, когда могут пригодиться самые разнообразные знания и навыки. Не знаю, будет ли когда-нибудь ракетно-ядерная война или нет. Как говорится, дай бог, чтобы ее не было. Но уметь солдату окапываться, переползать, перебегать, по-моему, никогда нелишне. Ясно?

— Так точно, товарищ полковник, — ответил Игнатов нормальным голосом. И глаза у него тоже стали нормальные: серьезные, глаза думающего солдата.

— После обеда зайдите к начальнику клуба.

— Есть, товарищ полковник. Разрешите выяснить для чего.

— Там узнаете, — усмехнулся Матвеев.

За лесом в районе стрельбища взвилась ракета. Она зашипела, как сырое полено, и, оставляя за собой кривой след, скрылась в сером мареве, будто в мутной воде.