Прокопыч вел в санчасть одного из своих клиентов, солдата первого года службы, который отлынивал от работы, утверждая, что у него радикулит. Из всех болезней Прокопыч признавал только температуру. И никак не мог понять, как это человек может быть болен радикулитом, если термометр, извлеченный у него из-под мышки, стабильно показывает 36,6°.

Вечерело. От дороги поднималось тепло, пронизанное терпким духом зверобоя, горечью полыни. И справа и слева из-за берез и сосен красно выглядывала рябина. Прыгали белки. Белок в лесах водилось много. И это почему-то радовало Прокопыча.

Солдат плелся чуть позади, нарочито демонстрируя трудность, почти невозможность передвижения своим ходом. Прокопыч догадывался, что солдат «ломает Ваньку». Но зла на душе не было, была благодать. Благодать от хорошего теплого вечера, от общения с природой, от запахов земли, травы, леса, которые всегда волновали его.

«Пройдет месяц, — думал Прокопыч, — ну пусть еще немного… Первые заморозки начнутся. Опадут листья. Закроет их снег… А весной все по новой зажурчит, заклокочет. Сила!»

Около входа в санчасть он остановился, пропустил вперед солдата. И даже открыл перед ним дверь.

Приемная была пуста, потому что время приближалось к ужину. Прокопыч показал солдату на табуретку. Тот сморщился, вздохнул, неизвестно зачем развел руки в стороны. И только после этого сел на табурет самым нормальным образом.

Прокопыч хотел пройти в кабинет врача, но из кабинета вышла медсестра в белом халате, в белой косынке. И Прокопыч понял, что она молода и что раньше он ее никогда не видел. Поддаваясь какому-то прежде неизвестному ему порыву, он представился ей как начальству:

— Здравия желаю! Прапорщик Селезнев. Разрешите узнать, товарищ капитан у себя?

Медсестра посмотрела на дверь кабинета врача и, быть может, оглушенная громовым голосом Прокопыча, очень тихо ответила:

— Проходите.

Прокопыч кивнул солдату, тот опять сморщился, поднялся нехотя.

Врач, начальник санчасти, имел привычку брить голову, носил пенсне, вид имел хмурый, даже грозный.

— Товарищ капитан… — начал было Прокопыч.

— На что жалуетесь? — прервал врач.

— Вот у него радикулит, — показал на солдата Прокопыч.

— А у вас?

— Я его привел…

— Выйдите, — сухо приказал врач.

— Слушаюсь, — отчеканил Прокопыч. И повернулся кругом.

В приемной за чистыми занавесками алели стекла окон. Вечерний сумрак полз вдоль стен, обшитых деревом до самого потолка. Медсестра потянулась к выключателю. Он щелкнул, даже не щелкнул, а скрипнул, как скрипит плохо прибитая доска. Стены посветлели. Медсестра сняла косынку и повернулась лицом к Прокопычу. Волосы у нее были черные, до самых плеч.