— Вы давно здесь работаете? — спросил Прокопыч.

— Полтора месяца.

— А я вас не видел.

— Значит, у вас хорошее здоровье, — ответила она. И улыбнулась.

Улыбка эта придала бодрости Прокопычу, уверенности. Он спросил, тоже улыбаясь:

— А как вас зовут?

— Марина.

— А меня Прокопыч. То есть Григорий. Гриша меня зовут.

— Григорий Прокопьевич, — поняла она.

— Да. Но лучше Гриша.

— Я несколько раз видела вас, Гриша, из этого окна.

Прокопыч покраснел, может, от удовольствия, может, от растерянности, а может, от того и от другого.

— Я хожу здесь… — произнес он, не понимая, что говорит.

— А я хожу там. — Она показала рукой на глухую стену, за которой была другая дорога, на северную сторону.

— Понятно, — сказал Прокопыч. У него внезапно зачесался подбородок. И он потер его о погон, наверное, удивив Марину, потому что она, не скрывая, засмеялась. И пошла к своему столу.

Прокопыч сник. Стоял, переминаясь с ноги на ногу. Молчал.

Марина села за стол. Открыла папку с какими-то документами. Стала внимательно читать их или делать вид, что внимательно читает.

За окном проехал бронетранспортер. Мелко задрожали стекла.

— Вам не страшно ходить? — спросил Прокопыч.

— Что? — не поняла Марина.