Прокопыч вздохнул, опустил голову.

— Во-вторых, подумай над своим моральным обликом. Какой пример ты, прапорщик, столько лет прослуживший в войсках, подаешь молодым солдатам и офицерам… Чего молчишь? Мы же договорились, что будем разговаривать.

Прокопыч упрямо смотрел в пол. Лоб покрылся испариной. Пальцы крепко сжимали край одеяла.

— Прапорщик Селезнев! — властно сказал Матвеев.

Вскинул голову Прокопыч. Взмолился:

— Не могу я жениться на Марине Соколовой. Боюсь.

— Сопляк! — сухо ответил Матвеев. — Спать ты с ней не боишься, а жениться боишься.

— Это все разное, — без всякой надежды начал оправдываться Прокопыч. — Это одно… Это другое… Она не девочка была.

Матвеев насмешливо заметил:

— Поскольку ты был девственник, тебя это очень покоробило.

Прокопыч смущенно заморгал:

— И возраст у нас. Мне тридцать восемь. Ей двадцать четыре. Сколько это лет! Вон сколько… Я жить привык один… А у Соколовой характер, можно сказать, тяжелый…

— Обо всем вышесказанном надо было думать раньше, — прервал Матвеев. — У Соколовой будет ребенок…

— Это от ее желания зависит, — пояснил Прокопыч. — Будет или не будет…

— Так. — Матвеев встал. Вскочил и Прокопыч. — Прапорщик Селезнев. Сейчас восемь часов двенадцать минут. Ровно через час у меня на столе должен лежать ваш рапорт с просьбой об увольнении в запас. Вы меня поняли?

— Так точно, — ответил побелевший Прокопыч.

— Свою просьбу мотивируйте… резким ухудшением состояния здоровья.

2

Ночью позвонил генерал Белый.

— Что у тебя стряслось на учениях?