— Но-но, не болтай!.. С ума спятила! Что, с мужиком разлягалась?

— Не-е, дядя… меня похоронили…

— Как?! Живую?! — Магдауль остолбенел.

— Лама сказал, что я заразная… Меня вывезли сюда… он прочитал надо мной молебен… Теперь я мертвая… Со мной грех разговаривать… грех трогать…

У Волчонка грозно сверкнули глаза.

— С-сволочь ваш лама!

Словно пушинку, поднял Магдауль брыкающуюся больную и потащил к телеге.

Назавтра в обед наши таежники въехали в город Ургу — столицу Монголии, где хозяйничали китайские вояки[85], а им прислужничали вельможные князья — потомки некогда грозных монгольских ханов.

Смешной город: стоит крохотный деревянный домик, а рядом войлочная юрта, а потом снова избенка, к ней прижались еще три-четыре юрты… Едешь, едешь улицей — и вдруг кончилась она… Упрешься в чьи-то высокие ворота. Поворачивай назад!..

Вот какой он, город Урга — столица Монголии.

Больная изредка стонала, но ни о чем не просила. Видимо, внушила себе, что она мертвая.

— Бабай, что будем делать с девкой-то?

Воуль еще больше сморщился.

— Волчонку моему всех жалко… Э-эх… — покачал головой, прошамкал: — Раз ламы отказались выпользовать, значит, к ним не суйся…

— А как же быть?.. Не бросать же ее?..

Старик долго молчал. Потом тяжело вздохнул, осуждающе посмотрел на Магдауля:

— По буддийскому верованию мы с тобой взяли на себя великий грех. Девку отпел лама, а ты поднял… Я, старый козел, принял к себе… Но теперь не вернешь… Мы поступили по закону тайги! Не бросили человека в беде… Будда-Амитаба многомилостив, простит наш грех. Он учит: добро всегда восторжествует над злом… О-ма-ни-пад-мо-хум! Прости нас грешных.

— А что делать-то будем?

— Здесь, в Урге, живут слуги русского царя. У пик, может быть, есть и лекарь.