Дверь распахнулась, вошел молодой крепыш. Глаза светлые, веселые.

— Вот, Коля, познакомься с моим талой Волчонком!

— Ого!.. Каков!.. Ну, недаром про тебя, Волчонок, легенды ходят в народе!.. Будем знакомы. Я — Кабашов, — крепко зажал рабочими руками руку Волчонка.

Магдауль удивленно уставился на мужика. Как все и не как все. Черная смоль волос, и острый взгляд, и добрая, как у Воуля, улыбка…

— Это твой тала, Ванфед? Уж очень насквозь видит.

Ванфед с Кабашовым расхохотались.

— Передай Кешке своему: посыльный будет через неделю…

…Магдауль с Ганькой навозили дров. А Вера обстирала старика. Предложила ему вымыться. Воуль замахал на нее руками.

Ганька встрял:

— Бабай, а я теперь в бане умею мыться. К нам приедешь, и тебя научу.

— Не-е, внучек, мне мыться нельзя, грех.

Ганька не стал спорить с дедом. Выскользнул тенью из зимовья, к своим дружкам пустился.

Магдауль с Верой пилят дрова, колют и составляют в поленницу, как это делают домовитые русские.

Вера русская, и Магдауль многое перенял у нее.

— У нас, у тунгусов, запасов не бывает — нарубил на ночь, и ладно, — шамкает беззубым ртом Воуль.

— Не всегда это хорошо, — с гордостью смотрит Магдауль на свою Веру.

Воуль пропустил слова сына мимо ушей.

— Э, Волчонок, баба-то у тебя работу любит.