Из-за огромного кедра вышел вооруженный человек. Ганька выронил пилу и вытаращил глаза.

— Дя Кеша! — вскрикнул он, придя в себя.

Магдауль обернулся.

— О-бой! Кешка!.. Ты!.. Мэнд! Здоров! — Магдауль весь просветлел.

— Здорово, Волчонок!.. Сколько не виделись-то!..

Кешка протянул и Ганьке руку, да так невзначай сжал мальчишке ладонь, что Ганька охнул.

— Ты, что?.. Неужели больно?..

— Ты, дя Кеша, как медведь!

Сидят Кешка с Магдаулем, курят. Ганька глаз не сводит с бабая — наскучался. Теперь-то уж с бабаем не пропадут!

— Я хотел, тала, искать тебя. — Магдауль прищурился и смотрит на чурки, а на них выступила янтарная смола, блестит на солнце золотыми росинками.

— Зачем?

— Ванфеда нада.

Твердо решил — к партизанам… что же все стоит перед ним сонное личико Анки? Что же так тяжело?

Но Магдауль резко поднял голову, твердо взглянул на Кешку.

— Он в тайге, — Кешка прихлопнул надоедливого комара. — Послал меня к тебе.

Магдауль вскинулся:

— Ему нада Волчонок?.. Зачем нада?

— Очень надо. Лучше тебя, Волчонок, никто не знает тайгу. Ванфед просит показать место, где бы можно было устроить партизанское стойбище.