Может, потому и дети у них, обо всем догадываясь, выросли такие. Сыну, кроме денег, от родителей ничего не требовалось. Дочь тоже, хоть и была уже замужем, имела детей, смотрела на мать, немолодую женщину, занятую на службе, лишь как на домашнюю работницу. Дети не уважали родителей, а они, родители, не могли понять, почему такими оказались их дети. И завидовали другим, счастливым родителям.

Страхов завидовал Маргарите. Всегда, с той первой, случайной их встречи, когда ее сыновья были совсем маленькие.

…Как-то в командировке воскресным днем он забрел пообедать в летнее кафе городского парка. Как и обычно, все столики оказались заняты. И только в уголке у окна он высмотрел свободное место. Правда, на сиденье лежала сумка. Как видно, принадлежала женщине, сидевшей за столиком с двумя мальчиками.

А если это не ее сумка? Страхов остановился, раздумывая, спросить или нет. Женщина и ребята заметили его неуверенный взгляд, мать что-то сказала старшему и показала глазами на пустой стул. Мальчик поднялся, взял сумку. И оглянулся на Страхова. Все трое как-то очень доброжелательно, приветливо улыбались.

Он быстро подошел и, обращаясь к ней, попросил разрешения сесть за столик.

Поначалу его присутствие сковывало, мальчики умолкли и только переглядывались. Глаза у обоих темные, и подстрижены одинаково — коротенькие густые челки. Светлые костюмчики тоже одинаковые, и сандалии и гольфы у обоих белые. Разница в возрасте также невелика: было им, наверное, одному лет шесть, а другому восемь.

Когда подали мороженое с клубникой, оказалось, что Страхову и старшему мальчику положили по четыре ягоды, а матери и младшему только по три. Ягоды были большие, красные, с ярко-зелеными хвостиками. От этой пестроты — белые, розовые, желтые шарики мороженого, а сверху клубника — глаз было не отвести.

И младший не вытерпел.

— Мама, у Сашки четыре… — шепнул он ей на ухо.

— Да? — удивилась она, переводя взгляд с одного сына на другого. И остановила на младшем.

Тот опустил глаза.

— Это маме! — может быть, слишком уж поспешно отозвался старший и подвинул ей свою порцию.

Лицо младшего прояснилось. И мать не отказалась, не стала возражать. Поблагодарила Сашу.

— Может, мы с Колей поменяемся? — понимая всю силу искушения, повернулся к ней Страхов.

— Нет, нет! Взрослым по четыре, а детям по три. Пока не взрослые.

Чувствовалось, что таков неписаный закон семьи. И нарушать его никто не имел права. Страхов даже растерялся. В его семье царили совсем иные порядки: взрослые все уступали младшим только потому, что они младшие…