— А к кому же?

— К его костюму. Мы с ним знакомы…

— Знакомы с костюмом или с соседом?

Я не успела ответить, потому что в эту минуту на свое место вернулся и сел он, мой сосед. На нем был серый польский костюм… Э. М. только пожала плечами. А на меня такое вдруг напало, так весело стало…»

Страхов обернулся и невольно положил руку на спинку кресла, где висел его пиджак. Тоже серый, тоже польский. Он был не новый уже, но Страхов любил его: отлично сшит и очень удобен в носке. Покупали они вместе с Ритой. И даже не так он, как она радовалась, что нашли такой прекрасный костюм. И к тому же совсем не дорогой.

Сколько было у них таких общих радостей… У Риты просто талант: и самой получать удовольствие, и другому передать это свое настроение. Даже когда оснований, на первый взгляд, не так уж много. У него же в доме, чтобы всерьез кого-либо обрадовать, прежде всего нужно было определить, во сколько обойдется это твое благое намерение.

«Я хочу посмешить тебя…» — горько улыбаясь, повторил он вслух эту первую строчку письма.

Он раскрыл еще конверт.

«Сегодня Колин день рождения, и чтобы не толочься на кухне и не устраивать банкета (по этому поводу в прошлом году мы „банкетовали“), взяли с собой еду и все втроем на целый день закатились на озеро. Ребятам это не в новинку, а я, представь, за всю жизнь впервые здесь — можно сказать, в десяти шагах от дома. Конечно, отстояли часа полтора в очереди за лодкой, зато когда до нее дорвались, не выпускали из рук до самого вечера. Радости было! Прежде всего я научилась грести (они оба это давно умеют). Мы причаливали и высаживались на необитаемых островах, устраивали в джунглях охоту на тигров и диких слонов, утоляли жажду соком кокосовых орехов, а по скальным рисункам и раскопкам угадывали происхождение древних цивилизаций, открытых, конечно, нами! Кончилось дело тем, что меня, белую женщину, похитили туземцы и привели к своему вождю. Обвязанный ниже пояса листьями папоротника, он сидел в своем вигваме среди зарослей малины и решал мою судьбу: даровать жизнь или бросить живьем в костер? Но поскольку вождем был наш добрый Сашка, судьба моя решилась милостиво. Это событие мы отметили, как и требовал ритуал, дикими прыжками и плясками вокруг костра. А потом навалились на еду и умяли все до крошки.

Мне кажется, что за сегодняшний день с этими моими дикарями я помолодела на десять лет. Я все-таки счастливая! Правда же!»

Страхов знал это. Она была счастливой матерью. Его жена такого счастья от своих детей не имела, как, впрочем, она не была счастлива и с ним, со своим мужем. В их отношениях давно не существовало ни тепла, ни искренности. Зато был достаток, удобный, налаженный быт. Он никогда не проверял, не ревизовал ее расходы. Она же, не нуждаясь ни в чем, умела вести дом с размахом и вкусом. Оба любили жить удобно, с комфортом. И, глядя со стороны, все было у них «как у людей»: мой муж, моя жена… Даже за границу вместе ездили. В то же время жили каждый своей собственной жизнью, отделенные друг от друга стеной молчаливого понимания того, что стены этой не разрушить, да и смысла уже не было разрушать.