Гневить бога было грешно — «гнездо» отменное… Как бы только чувствовала себя в этом гнезде милая его сердцу Ганна, если бы случайно оказалась здесь? Или ее отец Чернушка? Или какая-нибудь куреневская Сорока?

Под этой крышей, в этом его «предбаннике» витали только их души. Мы обошли все холмы, все залы, осмотрели солярий, бассейн…

В лоджии фотокорреспондент «Советского Крыма» П. А. Иванов снял нас всех на память. Он тоже приехал с нами, чтобы поместить в своей газете репортаж «Белорусские писатели в гостях у лауреата Ленинской премии Ивана Мележа». Иван Павлович попросил Иванова обязательно сделать всем нам снимки. Они хранятся у меня и сегодня.

Потом еще из лоджии полюбовались на море, что лежало под горою, будто под ногами у нас. Однако пришло уже время собираться назад в Ялту… Мы отговаривали Ивана Павловича, но он все равно пошел с Лидией Яковлевной провожать нас. И ждал, пока мужчины не остановили какое-то случайное такси.

Расцеловал всех нас на прощание, смотрел, как мы впятером, не обращая внимания на протест шофера, втискивались в машину.

Так и остался он с того вечера в моей памяти с поднятой рукой на обочине Севастопольской дороги.

А через несколько дней они с Лидией Яковлевной уже возвращались в Минск. Накануне отъезда приехали в Ялту, чтоб проститься. Мележ зашел к каждому из нас в комнату. (Мы его также не ждали.) В этот день и вид, и настроение у него были куда лучше. Он был в отлично сшитом костюме, в берете, с плащом, переброшенным на руку. Собранный, подтянутый, я бы сказала, по-дорожному деловой, что ли. И в то же время очень внимателен и деликатен.

Лидия Яковлевна терпеливо ожидала его внизу, в холле, пока он обходил всех нас…

* * *

В «Работніцу і сялянку» Мележ приходил часто. Все, что он писал, печатала ему Янина Болеславовна Шабуня (Яня) — первоклассная машинистка (ее машинка вывела «в люди» не одного писателя). В «Работніцы і сялянцы» Иван Мележ опубликовал всего лишь один рассказ «Сустрэча за горадам». Тогда в редакциях боялись страшно «аморальной» темы и «аморального» героя… (Герой рассказа изменил жене, или, наоборот, героя, женатого человека, полюбила молодая девушка…) Пришлось и нам с Иваном Павловичем — я работала тогда в «Работніцы і сялянцы» заведующей отделом культуры и литературы — выдержать «битву» с редактором и ответственным секретарем… Возможно, поэтому после он так ничего и не приносил и не предлагал в наш журнал.

Я вспоминаю, как обдумывал каждое свое слово Мележ. И в то же время — меня это удивляет и теперь — очень серьезно и внимательно прислушивался (скорее всего, проверял себя) к моему «женскому» мнению относительно поведения его героев и особенно героинь.