— Оглянись, Андрей, — прервал на полуслове себя секретарь райкома.

Тот быстро, через плечо, повернул голову и, как мальчишка, залился краской.

— Лида? Я не ждал тебя сегодня…

— Как видишь, я, и сегодня, — как-то очень твердо подчеркнула она последние слова.

Протасевич пошел ей навстречу и, как показалось, слишком уж поспешно обнял и поцеловал.

По его растерянному лицу Лида поняла, что приезд ее и эта их встреча здесь, во дворе райкома, да еще при таких обстоятельствах, для него действительно неожиданность, и, как ей почудилось, не такая уж приятная.

— Ну, так что же, Андрей Иванович, мы сейчас больше не понадобимся друг другу. Бери, отвози жену домой… — поздоровавшись с Лидой и отметив про себя какую-то странность ее поведения, сказал Баруков. — Федя где? А вам, Рита Аркадьевна, не по дороге со мной? Я — в «Первое мая».

— Нет, мне не туда. А вот, если по пути, подкинете в «Червоную смену».

— Пожалуйста. Ну, друзья, всего вам. — И, пожав руки Протасевичам, Баруков открыл дверцу машины.

Андрей и Лида остались вдвоем, один на один.

— Ну? — словно опомнившись, первый обратился к жене Андрей. — А я тебя завтра ждал. Собирался ехать встречать.

Он протянул к ней руки, хотел обнять, искренне обрадованный приездом. Лида видела это, но не находила в сердце своем и следа той нежности, которая переполняла всю ее по дороге сюда. Она легонечко отвела его руки и, как-то неопределенно усмехнувшись, сказал:

— Вот видишь, а я взяла и сегодня нагрянула.

— Ну и отлично, что сегодня. Чудесно, что сегодня.

— Чудесно, не чудесно — ничего уже не изменишь.

От Андрея не ускользнул ни этот чужой ее голос, ни жест, которым она оттолкнула его руки. Он настойчиво взял ее за плечи, повернул к себе:

— Лида, ты опять? В чем дело? Что произошло?

— Ничего не произошло. Все как было, так и есть. Где, правда, Федя? Не будем же мы тут, во дворе райкома, справлять твой день рождения.

V

Воскресенье. Баруковы и встали, и завтракали поздно. А теперь, поскольку никаких срочных дел не было, все вышли во двор.