— Ну и ладно, довольно об этом. Какие новости там у вас, в конторе-то?

— Будто никаких. Вот Виноградова из тайги ждут на днях. Драгу новую возить собираются. Будто она лучше той, что в Глухом Логу робит.

— Это все я и сам знаю. Велено обоз готовить. Всю зиму возить будут. Только куда возить — неизвестно пока.

— Как, неизвестно? Дирехтор Иван Иванычу очень даже определенно выразился. Приедет, мол, Виноградов, он и укажет место, куда драгу ставить.

— Так и сказал?

— Побей меня бог, если вру.

— А место-то какое? Называл его?

— Место вроде бы не называл.

— Так чего же болтаешь? Известно, известно, — передразнил Сыромолотов. — Где же оно известно.

Сморчок молчал, не зная, что возразить на такие слова. Потом на лице его появилась блудливая улыбка. Он наклонился к старшему конюху и понизил голос до шепота.

— Нехорошее слыхал я про тебя, Егор Саввич.

Сыромолотов чуть заметно вздрогнул.

— Это что же такое ты слыхал?

— И говорить-то совестно. Опять осерчаешь, а я тут ни при чем.

— Да говори, чертова перечница, — вспылил старший конюх, и его волосатый кулак снова закачался над столом. — И что за моду взял — из человека душу тянуть, — и уже спокойнее: — Что слыхал?

— Говорят, Егор Саввич, — все так же шепотом поведал старик, — будто снохач ты.

Сыромолотов удивленно вскинул густые брови, усмехнулся.

— Брешут. Наговаривают. От кого слыхал-то?

— Разные люди сказывали. Так и так, мол, старший-то конюх со снохой живет. Он, мол и сына из дому выгнал потому, что невестка ему приглянулась. Я, знамо дело, ни на грош не поверил. Грех-то какой. Однако, помнится, случалось раньше такое. Жил в Зареченске Краснов когда-то, так он уж точно снохачом был. Сын его, Илья, как только уедет куда, так Краснов-то сразу к невестке прилабунится. Все знали, а ему хоть бы что. Илья только не знал, а как сказали — застрелился с горя.

— Ну и дурак, — подвел итог рассказу Сморчка Егор Саввич. — Баба что курица, ей одного петуха мало. Обязательно соседского позовет.