— Вера, — окликнул он брюнетку. Та вгляделась и сдавленным голосом сказала:

— Филипп? Привет…

— Привет, привет. Но ты же видела меня там, снаружи… А сделала вид…

— Я не видела! Клянусь!

— Ладно, допустим. Слушай, зачем этот дурацкий турникет? Зачем ввели пропуск нового образца? Театр у вас тут или авиационный завод?

— Спроси что-нибудь полегче. А что ты хотел?

— Ну, для начала — оказаться внутри… поцеловать твою щечку… узнать, отчего у тебя бегают глаза… А как это сделать? Сержант — он педант, а у меня устаревший, оказывается, пропуск…

— Сержант, — сказала Вера, — это наш маэстро, наш автор, он руководил этим театром лет двенадцать…

— Одиннадцать, — поправил Филипп и дотронулся до плеча цербера. — Но этого хватит, не правда ли, чтобы всего лишь зайти к старым товарищам…

Легионер сказал скучающе:

— Не надо касаться меня. Я не пропущу.

— Вы — скала, да? Утес! — Филипп рассмеялся и сильно крутанул турникет. И тогда легионер пошел на него, вытесняя вон из проходной:

— Не сметь ничего крутить здесь… «Руководил» он театром! И поэтому я сейчас инструкции нарушу? Бляха с «коброй» для меня орденом сделается? А ну, пошел! Тогда какие только гниды не руководили…

Вот и все. Тогда его амулетом надежности была «кобра» — а он то и дело забывал о решающем значении амулетов этих… Мог забывать, ибо редко выходил на люди… Вот Вера смотрела на эту сценку не только не потрясенно, но всем видом своим говоря: «Глупый, по-другому же и быть не могло». И еще одно поразило: лицо легионера само по себе не было ни гориллообразным, ни ублюдочным — нет, такое лицо могло быть и у физика, и у кюре, и у врача…

7

7

— Я и ушел со своей папкой домой… Проходит еще день или два — и почти ночью звонок директора: просит, чтобы не позднее десяти утра я принес пьесу, он сам меня будет встречать у этого проклятого турникета! А теперь вы спрашиваете: «уже принято»? Как это все понять?

Вич нацедил себе воды из сифона, бросил две льдинки и ответил с оттенком торжественности:

— Легион надежности признал свою ошибку, так и понять. Не за что вам больше вешать «кобру» — явный был перегиб. Теперь у вас другой амулет? — (Филипп кивнул.) — И он отбрасывает совсем другой свет на вашу папочку, на все ваши дела… Ибо теперь это, в общем-то, знак доверия… мне поручено подчеркнуть это!

Филиппом сейчас более всего владело любопытство: