— Имей в виду: мы не одни! — подбадривал Бергяса Долан. — Донские и кубанские казаки не идут в коммуны! Секут головы своим и приезжим комиссарам! Ждут удобного момента, чтобы посадить всю эту рвань на место. Но казаки дружнее нас. У них дисциплина… А мы? С тобой и то попробуй договориться!

— Не с того начал! — упрекнул Бергяс, хмурясь.

— Так вот и давайте начнем с большевистского обоза с хлебом… Нужен ли нам этот обоз? Отобьем его у голытьбы, и пусть эта мука по ветру развеется. Охрану порубим, а по хотонам распустим слух: совдепы кормят только обещаниями. Спасение от голода нужно искать у тех, кто испокон веку спасал бедняка!

— На обоз вы метко нацелились! — похвалил Бергяс. — Но готов ли идти под пули этот ваш Цабиров?.. Конокрад, тот не пойдет, я его знаю!.. Хочу видеть Цабирова!

Бергяс заметно взволновался, в глазах его появился азарт.

— Я не против вашей встречи! — трудно отступал от намеченного плана Долан. Ему никак не хотелось, чтобы взнос в эту затею переборчивый Бергяс делал через главаря банды, способного и прикарманить деньги. — И все же лучше, если необъезженный конь принимает корм из одних рук.

Бергяс не стал оспаривать этой истины, известной каждому табунщику.

— Не беспокойся, Долан!.. Денег я этому вояке не дам. За ними после приедешь ты… Но позволь мне хотя бы видеть, на какого скакуна делаю ставку? Может, и тебе Бергяс что-нибудь подскажет? В общем, загляну в зубы коню, только и всего. А с тобою, считай, договорились! Дай руку!

Участники сговора понимающе глядели друг на друга.

— И за то спасибо! — произнес Долан, гася в душе досаду. — Половину обоза пригоним на твое подворье, тем более что нам и спрятать понадежнее некуда… А Цабиров мною уже взнуздан крепко! Еще когда по Турции и Болгарии скитались, прикармливал голодную скотинку, приглядывался, в какую упряжку годится.

Разговор, к обоюдному удовлетворению, как будто налаживался. Бергяс позволил себе даже отпить глоток водки и перешел на спокойный, наставительный тон старшего по возрасту и опыту жизни.

— Подскажи им, этим «необъезженным», пусть не трогают моих людей, не промышляют мелким разбоем… А то на своих же и налетают, хватают без разбора! Потому люди и знают лишь одну защиту — чоновцев!

Долан откровенно льстил старейшине Чоносов, восхищался умом Бергяса, забыв, что холодный рассудок его собеседника свел когда-то в могилу его же родную сестру.

— Узнаю прежнего Бергяса, знающего, как повернуть коня!.. Очир и в самом деле не придерживается ни ока, ни бока, обижает своих же, сеет недовольство в хотонах. Предупрежу в последний раз, а там — самого к стенке! Цабирову ты намекнешь, ладно? И все же не забудь главного: все будет зависеть от твоего участия. Не вынуждай нас брать необходимое силком.