— Деньги даю! — подтвердил Бергяс свое решение. — А Цабирова ко мне пришли, не волынь… До перехвата обоза.

— Договорились! — храбрился Долан, не очень-то веря в то, что Цабиров согласится прийти на поклон к новоявленному попечителю банды. Доржи тоже — штучка… Уже одевшись, чтобы идти, Долан вдруг засомневался в своей безопасности. — Что за старик приходил к тебе так поздно?.. Не глянулся мне он. Разговор наш с тобой, сам знаешь, не для каждого встречного.

— Дурной, как болотная кочка! — отмахнулся Бергяс. Однако Долан, судя по его недоверию, ждал иного ответа. И тогда Бергяс счел нужным объяснить: — Про обоз дедок этот уже наслышан. Что Церен Нохашкин собирает подводы в Черный Яр.

— Может, я разыщу, его в хотоне да шлепну за кибиткой? — деловито предложил Долан. — Все меньше свидетелей…

Бергяс с брезгливой гримасой крутнулся в постели, куда он отвалился от стола, едва кончили вечерю.

— Онгаш мне пока нужен. Хоть и остарел пустомеля, но на ноги легок!.. Поворчит иной раз да сбегает, куда пошлю… Кусок мяса заработает… А завтра мы с Сяяхлей хотели отослать его к нашему бё[66] с этой самой… с мочой… Согласись: не каждого теперь пошлешь с таким поручением. А Онгаш и сам часто недомогает, к больным сострадателен.

В какой-то мере слова Бергяса убедили Долана. И он вдруг решил ускорить события.

— Ба! — воскликнул он, хлопнув себя по толстым ляжкам. — Я как раз еду в хотон, где доживает век лучший наш бё!.. Пока обернется с поручением твой исполнительный родич, мы успеем покончить с обозом.

— Можно и по-твоему! — согласился Бергяс. — Но как бы не заупрямился старик… Слишком уж ты круто с ним!.. Сейчас не те времена!.. И со скотом, говорят, полагается повежливее.

Оба невесело посмеялись. Затем Долан принялся торопить с отъездом:

— Придумай что-нибудь, Бергяс!.. Чутье подсказывает: нельзя с этого старика спускать глаз.

Сяяхля, заглянув в спальню по зову мужа, тут же ушла на поиски Онгаша. Бергяс еще раз предупредил Долана:

— Трогать Онгаша не смей, обижусь!.. Человек он из моего рода… Верни, как взял, невредимым!

Онгаш, порядком заспанный, вскоре предстал опять. Но слушал лишь Бергяса, на Долана даже не посмотрел. Старик явно не намеревался отправляться куда-либо на ночь глядя и заявил об этом бывшему старосте без всякого стеснения.

— Как ты смеешь отказывать тяжелобольному! — то сурово, то просительно толковал ему Бергяс. — Может, это последняя моя просьба к тебе, Онгаш… Садись на серого иноходца и езжай вместе с Доланом, он покажет дорогу к манычскому бё… Вернешься со знахарем, оба получите по барану.