— Три минуты просрочили!

— А мы по своим открываем.

Работала Галя — точно орешки грызла. Раскидывала на стойке одежду, несколько секунд на квитанцию, деньги. Следующий!

От нее зависело скорее отпустить людей, томившихся в очереди. Можно было сделать это очень быстро. Если захотеть, конечно. И, сама любуясь легкостью и слаженностью своих движений, она покрикивала:

— Давайте-ка, что там у вас? Следующий…

Да, нашли они на кого критику наводить! Им еще такого работника поискать…

Но спокойствия не было. Галя не знала, как поступить. Вызовут ее сегодня на фабрику обязательно. Идти или не идти? Можно и не пойти. Подумаешь — зовут! А ей надо за ребенком в ясли. Нянек у нее нет. Но, с другой стороны, к чему тянуть? Лучше разом выяснить, что ее ждет.

В короткий свободный промежуток Галя раскинула по плечам волосы, поправила прядки на лбу, подкрасила губы.

Это было сделано вовремя. Незадолго до перерыва звякнула дверь. Галя, даже не взглянув, поняла: пришли! Вернее, ей показалось, что она не взглянула. В ничтожную долю секунды глаз уловил длинную фигуру Валентина Николаевича и коренастую — Буримова. Скажите, какая честь! Все высокое начальство пожаловало.

Но мало ли посетителей входят в эту дверь за день! Совсем ей не обязательно на всех смотреть. Галя не видела начальства. Она продолжала работать, изо всех сил стараясь не изменить ни голоса, ни обычного обращения с клиентами.

«Не выставляйся», — одергивала она себя, когда хотелось особенно красивым, четким движением завернуть пиджак.

— Нет, гражданин, — говорила она спокойным голосом, — ваш костюм может быть готов только к концу месяца. Наведайтесь, если хотите, двадцать третьего, но я не обещаю. У нас, к сожалению, срочной чистки нет. В срочную принимают на Сретенке и на Ленинском проспекте. А у нас нет, к сожалению.

Она не удержалась и повысила голос, чтоб услышал Валентин Николаевич. Жаль, что никто не спросил жалобной книги, никто не принес плиссированной юбки или пальто с меховой отделкой.

Но вообще уже нельзя было делать вид, будто не замечаешь директора и заместителя. Галя подняла глаза. Валентин Николаевич смотрел прямо на нее.

Ей не захотелось больше ничего разыгрывать — ни удивления, ни хозяйского радушия. Она просто кивнула и продолжала заниматься с последней посетительницей. Женщина допрашивала:

— А цвет не пострадает?

Галя посмотрела на шерстяную жакетку грязно-коричневого оттенка:

— Нет, не пострадает.

— А вот эти пятнышки отойдут?

— Отойдут.