— Не столько носит, сколько стирает. День прошел — и с себя и с малого все стаскивает — и в воду. Давно ли ты это одеяльце сушила и опять его моешь?

— Ну вам-то что, — огрызалась Галя, — воды, что ли, жалко?

— А мне-то что, моя дуреха с тебя пример берет. Вчера, смотрю, шерстяное платье в ванную потянула. И двух месяцев не носила. Хорошо, я вовремя отняла.

И сейчас в ванной шумел газ, лилась вода и Галин голос напевал: «Мы с тобой два берега у одной реки».

На минуту Александру Семеновичу вспомнилась покинутая квартира. Хорошо проветренная кухня, тихие комнаты, белая ванна, которую никто не займет.

Именно сегодня ему не помешало бы перед сном полежать в теплой воде и постараться ничего не вспоминать. Ладно. Он отогнал и это пустое воспоминание.

Есть журналы, книги, горячий чай, музыка по радио — лучше всего рояль. Эту постоянную программу своего отдыха он выполнил полностью, плотно притворив дверь своей комнаты. И когда уже кончился трудный вечер, строчки книги наконец стали мешаться в глазах, кто-то осторожно постучал в дверь. На его удивленное «да» вошла Галя.

Она была в своем старом халатике, румяная, с не просохшей после мытья косой. От нее повеяло запахами мыла, воды, свежеотглаженного белья, домашними, женскими запахами.

Все, что знал Александр Семенович о Гале, не нравилось ему. Но сейчас, когда она присела к его столу смущенная и милая, он с досадой вспомнил о ее ночных телефонных разговорах, о дурацком Леониде, о многозначительных словах Марьи Трофимовны: «Да, попила наша Галя шампанского, попила».

Сейчас все это не подходило к ней. Он знал, что, вернувшись с работы, Галя убирала «места общего пользования», как значилось в списке, вывешенном в кухне. Потом она купала сына, перестирала кучу детского белья и сидела сейчас усталая, с натруженными руками и разгоревшимся лицом.

Она сказала:

— В щелочки двери проходит свет. Я поняла, что вы не спите.

— Я поздно ложусь, — ответил он, — выпьем чаю?

— Спасибо, не надо.

— Ладно, — сказал он, — все-таки выпейте. Гостя надо кормить.

— Соседи не ходят друг к другу в гости. Соколовы сколько жили, а я у них всего раза два была. Я ведь и к вам по делу… — Она оглядела комнату. — У вас просторно. У Соколовых здесь два гарнитура стояло. Спальня и столовая. Они и окно сервантом заставили.

Александр Семенович придвинул к ней вазочку с леденцами и хлебницу:

— Берите лепешки.

— Ржаные… Я их тоже раньше часто покупала.

— Почему же раньше?