— А ты не забыл, что журналы надо вернуть завтра?

— Я успею их просмотреть, — покорно ответил Володя.

Давно прошли времена, когда Александр Семенович открывал своему сыну мир, когда был для него главным, всезнающим и всемогущим. Потом прошли и времена их горячих полночных бесед и споров, когда он мог направлять горячий юношеский задор, когда любовь и доверие сокрушали извечные преграды между отцами и детьми.

Теперь Александр Семенович уже не мог говорить с сыном о том, что занимало основное место в жизни мальчика, — о его работе. Однажды он был почти потрясен, услышав нетерпеливые слова сына: «Ну этого я не могу объяснить тебе, папа. Тут надо знать высшую математику».

В сфере деятельности Володи и Ирины познания Александра Семеновича не распространялись дальше освоения научно-популярных статей о машинах, обладающих почти неограниченными возможностями.

Он спрашивал:

— Неужели эти машины смогут воссоздать себе подобных?

— Теоретически рассуждая — да, — отвечал Володя, — конечно, если это будет им задано.

— И могут выйти из подчинения человека?

— Папа, ты начитался фантастических романов. Но не исключено, что при комплексе заданий может возникнуть и непредвиденное.

— Даже во вред их создателю?

— Возможно.

— Но ведь сломать всякий механизм проще всего? Выдернуть какой-нибудь винтик…

Рассмеялась даже Ирина. Она вообще редко смеялась. Жила в доме как в гостинице — уверенно, но безучастно. Их осиротевший дом очень нуждался в женском тепле. Ирина не согрела его. Не умела и не хотела.

Александр Семенович как-то спросил сына:

— Чем недовольна твоя жена?

Володя ответил быстро, не задумавшись. Очевидно, этот вопрос между молодыми уже обсуждался.

— Понимаешь, она говорит, что ты ее принял слишком ласково.

— Разве это бывает «слишком»?

— Она говорит, что это не может быть искренне. Ведь ты ее совсем не знал. Ей не нравится, что ты ей подарил часы и всякие вещи. Это ее обижает. Она никогда не жила в семье и многого не понимает.