— До Тимки. Тогда совсем другая была жизнь. И кино, и театр. Теперь забежишь в магазин, хватишь что-нибудь, лишь бы скорей. Я сейчас даже читать не успеваю.

— Это временные трудности. Зато у вас капитал растет — сын.

Галя засмеялась:

— Капитал ненадежный. Только вырастет — его отберут.

Александр Семенович промолчал.

— Может быть, это смешно, но я уже сейчас решила, то есть мне кажется, что девушке, будущей жене, я его отдам легко. Но если война — я ведь и об этом теперь думаю, — то это просто невозможно себе представить…

— Они вырастают и уходят сами. И к девушкам, и на войну. Но войны не будет.

— Сейчас не будет. Но ведь когда-нибудь непременно…

— Никогда не будет. Верьте мне. И помажьте лепешку маслом.

— Нет, я без масла. А знаете, есть сыновья, очень привязанные к своим матерям. Вот у меня знакомый — его фамилия Салтанов. Он сам строитель… Я ведь к вам по его делу и пришла, побеспокоила вас.

Она рассказала довольно обычную для Александра Семеновича историю. Мать и сын живут в разных районах города. У сына комната в новом доме, светлая и сухая. У матери — в старом, деревянном, подлежащем сносу. Мать пенсионерка, часто болеет, в основном живет в комнате сына, что создает всяческие неудобства.

— И соседи там очень недовольны, что она непрописанная живет, даже участкового, кажется, вызывали.

Дело осложнялось тем, что в домах, подлежащих сносу, всякие обмены запрещались, и Салтановым отказали. Сын ходатайствовал, чтоб его дело передали на рассмотрение депутатской комиссии.

— Неправильно им отказали, — горячилась Галя, — какая разница, кто будет жить в старом доме — мать или сын? Этот дом уже пять лет собираются сносить и еще десять прособираются, А у нее сердце больное. Может, ей так и не придется жить в хороших условиях, Вот тут пусть и вспомнят, что человек — прежде всего, пусть и проявят заботу о человеке, а то ведь как до дела доходит, так бюрократы всегда верх берут.

— У кого они были на приеме? — спросил Александр Семенович.

— У женщины какой-то. Даже не выслушала как следует. Сказала: «Хорошо, идите». А через три дня — отказ.

Знал Александр Семенович эту женщину. Действовала она правильно. Ошибалась редко.

— Ну ладно. Вы говорите, что у матери больное сердце. А ведь если что с ней случится, вашему строителю свою хорошую комнату не вернуть. Он это понимает?

Галя обхватила себя руками за плечи.

— Что вы! Он этой мысли даже не допускает! И кто тогда будет вспоминать о комнате? Разве это можно?