Он был серьезен, но очень молод, хотя уже успел, по окончании торгового техникума, проработать год в отделении верхней мужской одежды одного большого универмага.

— Что же вы к нам пошли? Мы ведь не торгуем, — не удержалась Галя.

— От вашей организации поступила заявка. Чтоб оживить работу пунктов и улучшить обслуживание населения. Отрасль близкая, работа самостоятельная.

— Улучшить обслуживание… Я эту срочную два года назад требовала.

— А мне вас рекомендовали именно с очень положительной стороны как директор, так и товарищ Буримов. Но у вас там какой-то конфликт произошел, кажется…

На это Галя не ответила.

«Завтра же подам заявление, — решила она, — на худшие условия пойду, лишь бы не здесь».

С каждым часом Антон Львович делался словоохотливей. Галя скоро узнала, что торговая жилка в нем развита с детства, — «только не в смысле личного обогащения, а как талант, поскольку всегда бывали в России талантливые купцы вроде Афанасия Никитина, который посетил Индию на двадцать пять лет раньше Васко да Гамы».

Заведующего обуревала жажда деятельности. На другой день после его водворения красочный плакат, повешенный над конторкой, оповестил всех, что в летний сезон квалифицированные мастера будут производить чистку ковровых скатертей, занавесей, портьер, плюшевых одеял. Если ему приходилось обслуживать клиентов, он многозначительно сообщал: «В июне — июле получаем новые, усовершенствованные химикалии и красители. Так что я советовал бы…»

Поскольку новые химикалии поступали на фабрику почти каждый месяц, особой лжи в этих словах не было, но Галя не замедлила спросить:

— Не обманешь — не продашь, так, что ли?

Он ответил твердо и с достоинством:

— Нет, Галина Владимировна. Реклама — двигатель предприятия. От этого лозунга мы не отказываемся.

Ради рекламы кусок оранжевого шелка, живописно драпировавший витрину, был разорван пополам. На одну половину Антон Львович вылил бутылочку чернил. Этого ему показалось мало. Он еще вымазал материю машинным маслом.

Тетя Паша горестно вздыхала:

— Какой отрезик испортили… Аккурат бы внучке на сарафанчик.

Теперь на витрине красовались два куска шелка. Один в черных и жирных пятнах, другой непорочно оранжевый. Лаконичные надписи гласили: «До чистки»; «После чистки».

Антон Львович несколько раз выбегал смотреть на витрину.

— Ну как, — спрашивал он у Гали, — весомо? Грубо? Зримо?

Витрина производила впечатление. Прохожие возле нее останавливались.