Галя разбирала квитанции, когда на пункт пришел Буримов. Он явился величественно-хмурый и сразу прошел во вторую, складскую комнату. Антон Львович последовал за ним. Галя встала в дверях — у стойки клиент рассматривал вычищенный костюм.

— Это кто же такое безобразие допустил? — мрачно спросил Буримов.

— Здравствуйте, — сказала Галя, — что вы имеете в виду?

Буримов посмотрел на нее:

— Я поприветствовал вас, когда вошел, товарищ Акинина.

— Простите, я не заметила.

Галя взмахнула колоколом клетчатой юбки, перешла к прилавку и завернула костюм. Она слышала голос Буримова:

— Это почти в центре города, столицы, понимаете, грязную тряпку повесили. Тут иностранцы ходят, туристы, понимаете, а вы что учинили?

Антон Львович держался достойно. Он пытался отстаивать свою точку зрения. Набрав воздуху, он начинал говорить, но его тут же обрывал ничего не слушающий, непробиваемый Буримов.

— Неожиданная, впечатляющая реклама приковывает внимание, — внушал Антон Львович.

— На витрину человек должен смотреть с удовольствием, вроде как на картину. Для этого мы художников привлекаем.

— Но специфика обслуживания определяет характер рекламы…

— Витрина должна быть оформлена культурненько, со вкусом. С хорошей выдумкой. Например, где-то я видел, заяц, понимаете, простой заяц. Он держит в лапах пуховый платок и вроде его стирает. Понятно?

— Так это для «Детского мира», нам это не подойдет, — отчаянно прорывался Антон Львович.

Но его не слушали.

— Сегодня же все это убрать. Вызвать художника, который за это у нас деньги получает, и он вам оформит витрину художественно, как и полагается. А это абстрактное искусство для нас не подходит…

— Галина Владимировна, а как у нас последняя неделя в смысле выполнения? — с надеждой воззвал Антон Львович.

Но со времени устройства витрины кривая выполнения не взвилась вверх. Галя охотно приврала бы, но уличить ее было очень легко, стоило только посчитать квитанции.

Буримов потребовал Галю:

— Копия приказа вам вручена?