Галя и глазом не моргнула:

— Какая копия? Я ничего не знаю.

— Того приказа, где вам объявлен выговор.

— Я ничего не знаю, — повторила Галя, — мне никто ничего не говорил.

— Товарищ Синевой, вы что же, не вручили Акининой копию приказа?

— О своем назначении — вручил, — ответил Антон Львович.

— Там же два приказа было, на одном листе.

— А я отделил, — сказал Антон Львович. — Согласитесь, что даже нетактично являться к человеку работать и сразу ему неприятность подносить. Этого я себе не позволил.

Буримов вынул из портфеля сложенный листок. Галя прочла выговор себе за антиобщественное поведение, выразившееся в том, что она порвала только что выпущенную стенную газету.

— Согласны? — спросил Буримов.

— С условием, если газета напишет опровержение.

— Вот, понимаешь, — усмехнулся Буримов, — газета должна ради вашего самолюбия свой авторитет ронять. Еще спасибо скажите, что выговором обошлось.

Галя не выдержала:

— Еще за что спасибо сказать? За то, что вы так мою работу оценили? За то, что все мои предложения сейчас под своей маркой проводите? За то, что мне, старому работнику, заведующего прислали? И хотите, чтоб я после этого здесь осталась?

— А вы думали сегодня выговор получить, а завтра вас назначат пунктом заведовать? Так в нашей действительности не бывает, товарищ Акинина. А насчет ваших предложений вы никому из нас лично одолжений не сделали. Пусть вам люди за них спасибо скажут…

Буримов положил на стол несколько книжек квитанций:

— По розовой срочную принимайте. По желтой обслуживание клиента в отношении пуговиц. Пороть-пришивать комплект костюма с жилетом — семьдесят копеек.

— Семьдесят дорого, — сказала Галя.

— Поумнее нас с вами люди калькулировали. Запошивка складок тоже предусмотрена. Там ценник есть.

— Ну хорошо, — с вызовом сказала Галя, — а нам что с этого будет? Скажем, лично мне?