— Полагается, чтобы первого ребенка назвал дед. А то они придумают вам какую-нибудь Эльвиру.
Он пожал плечами:
— Все равно. Какая разница?
— Смешно! Точно так мне ответили однажды! «Назови его как хочешь, какая разница». Вот теми же словами! Смешно, правда?
Как ей хотелось вывести его из терпения!
— Нет. Не смешно. Это действительно не имеет значения.
— А что имеет значение? Комната? Она у меня есть. Постоянная работа есть. А вот имени у моего ребенка нет. И отчества нет. Это пустяки?
Он остановился.
— Я очень не люблю несчастненьких.
От строгого окрика сразу исчезло злобное напряжение. Остались стыд и боль.
Александр Семенович взял Галю за руку. Варежки она оставила дома, пальцы у нее закоченели. Они вошли в метро. Там громче звучали голоса людей, лучше видны были лица — помятые и усталые у пожилых, еще более красивые от бессонной ночи у молодых.
По эскалатору пролетали молчаливые супружеские пары, прильнувшие друг к другу влюбленные, шумные компании, в которых еще вспыхивало затихающее веселье.
Ехали одинокие женщины с надменными лицами. Не нашлось того, кто проводил бы их до дома.
Александр Семенович все держал Галину руку. Он будто вел заблудившуюся девочку, которой нужно помочь в трудную минуту. Добрый Дед Мороз. Он и в самом деле скоро станет дедом. Вот что у него впереди. Тоже не так мало. А остального уже не будет.
Но из-под белого платка на него глядели тревожные женские глаза, и он знал, что даже щедрому Деду Морозу не разгладить горьких складок на этом милом лице.
Галя уже согрелась, но Александр Семенович не выпустил ее руку, даже когда они вошли в вагон.
Пальцы у него были твердые и крепкие. Он жил в мире, который придавал ему уверенность и силу. Почему это не дано Гале? Почему она срывается, и злится, и завидует женщине, которую он любил?
Разве ей нужна его любовь?
После точеного красавца Ираклия, после спортивного, словно отлитого из бронзы Николая, после острослова Анатолия, отца ее ребенка, — на что ей этот старый, молчаливый человек? У него седая голова, сутулые плечи…
И все-таки как стать для него «лучше всех навсегда»? Как войти в его жизнь?