— Ты понимаешь, в ее состоянии… — сказал Володя.

Вечно у нее какое-то состояние. Вечно она чем-то недовольна. Он дал волю своему раздражению:

— Опять у нее что-то не так?

— Нет, все нормально, — торопливо сказал Володя, — врачи сказали — в апреле.

— Что в апреле? — спросил Александр Семенович.

— Ребенок.

Он вернулся в комнату, еще плохо понимая, что произошло. Прежде всего возникла потребность немедленно что-то сделать. Потом появилось чувство виновности перед Ириной и досада на свою недогадливость. Потом он представил себе ребенка, маленького живого ребенка, и его охватила радость. Значит, можно начать все сначала: первые игрушки, первые книжки, счастливое познание мира.

Он зажег свет, включил настольную лампу. Как всегда, жена улыбалась ему с карточки.

Он подумал: «А если девочка? Ведь возможно какое-то повторение, в глазах, в улыбке? Вдруг случится чудо?»

В комнате сильно пахло мандаринами и яблоками. Александр Семенович открыл форточку. Донеслись песня, музыка, женский смех.

В коридоре приглушенно разговаривали, топали ногами, надевая калоши.

Галя провожала своих гостей.

Все-таки они были уже немолодые. Им хотелось домой, в теплые кровати. Мама сказала:

— Я пришлю с утра Ниночку, она заберет Тимку к нам на целый день, а ты погуляй.

Потом они ушли, и стало тихо. Так тихо, что было слышно, как веселятся соседи. И снова позвонил телефон. Анатолий спросил:

— Ну как, весело тебе в твоей компании?

— Ничего, весело…

— Ты, кажется, окончательно разгневалась?

— Что тебе надо?

— Ну вот, Галка, хватай такси и приезжай, улица Обуха, сорок семь. Я тебя буду встречать у ворот ровно через двадцать минут. Договорились?