— Я не буду просить прощения за эти слова. Я так думаю.

— А может быть, я его любила?

— Неправда. Вы просто взяли то, что под рукой. То, что легче.

— Все так делают.

— Нет. Только слабые.

Галя засмеялась:

— Чепуха! Все, что вы говорите, чепуха. Все девушки ждут героев и принцев, а влюбляются в первых попавшихся. Одной повезет больше, другой меньше. Может быть, только одной на мильон, и то не самой лучшей, достается принц и алые паруса. Только это не с моим счастьем…

Галя не дала ему ничего сказать:

— Значит, вы так плохо думаете обо мне, Александр Семенович? Спасибо, хоть красивой считаете. Или вы это просто так сказали?

Ему показалось — она смеется, чтоб не заплакать. Он сел на край тахты и взял ее руку.

— За Толиком я больше не побегу. Но ведь ничего другого не будет, Александр Семенович, дорогой мой. — Она провела рукой по его щеке. — Вы и не побрились к Новому году.

Он поцеловал легкую женскую руку, поцеловал другую. Галя положила голову ему на плечо:

— Новогодняя ночь… Не все ли равно, правда?

Он прижал к своей груди ее голову, гладил волосы и плечи, едва прикрытые шелком. Он сам слышал, как колотится его сердце. Много дней, месяцев, целые годы он не чувствовал так близко женщину, теплую, желанную, послушную. Все стало возможно и доступно.

Он на руках поднял Галю с тахты.

— Потушите свет, — приказала она.

Очень близко от Александра Семеновича были сейчас сдвинутые тонкие брови, горько вздрагивающие губы.

Ни любви, ни нежности. Напряженное, покорное ожидание.

— Галя, — тихо позвал он.

Она открыла недобрые глаза.