— Я прошу вас. Накиньте пальто, и пойдем.

Она посмотрела в глубь комнаты.

— Тимка ведь до восьми будет спать. Мы вернемся, хорошо?

— Хорошо.

Как будто ничего не было. Можно ли принять этот урок и согласиться: ничего не было!

Она торопливо одевалась. Не надо причесываться. На голову белый платочек — мамин новогодний подарок.

В передней у вешалки ее ждал уже одетый Александр Семенович. Он держал в руках Галину шубку. Потом встал на колени и застегнул на ней сапожки.

В квартире спали. Казалось, заснул и весь дом. Но когда они вышли на морозную улицу, то увидели, что в Москве еще никто не ложился. Веселые, хмельные шли по городу люди. Оторвавшись от большой компании, на Александра Семеновича с размаху налетела девчонка в сбившейся шапочке:

— Как звать?

— Кузьма…

Ребята громко захохотали:

— Не найдешь, Леночка, Кузьму. Останешься старой девой…

Новогодняя ночь…

Из морозного тумана внезапно возникали люди. Иных нетвердо держали ноги, другие, не остывшие от застольного буйства, плясали на заснеженном тротуаре. Тогда Александр Семенович легонько брал Галю под локоть и направлял ее сторонкой. Он не разговаривал. И Галя молчала, еле успевая за ним, хотя Александр Семенович, казалось, шел неторопливо.

Над домами взлетела одинокая красная ракета и долго, трепетно вздрагивала, спускалась по туманному небу.

— В апреле у меня будет внучка, — вдруг сказал Александр Семенович.

— Как вы ее назовете? — Галя хотела услышать имя его жены.

Александр Семенович ответил не сразу, резко, будто что-то стряхнул:

— Не знаю. Сами назовут.

Галя с упрямым раздражением настаивала: