Или когда из поселка ученых попросили его на одном участке пни выкорчевать. Подрядились за десять рублей. А пни оказались трухлявые, корни неглубокие, работа десяти рублей не стоила. Петр Савельевич так прямо и сказал:

— Хоть я с вами договаривался за десятку, а больше пяти не возьму.

Возвратился в тот день Петр Савельевич домой и все вспоминал серьезный разговор, который завязался у него с владельцем дачи, человеком ученым, в профессорском звании. И по всему этому разговору выходило, что правильно живет Петр Савельевич, не в чем ему себя упрекнуть, и даже людям есть чему у него поучиться.

Кое-кто это понимал.

— Гляжу я на тебя, Петр, хороший ты был бы председатель колхоза, — сказал как-то старший брат жены.

Только тесть и тут не согласился. Наперекор завопил:

— И, что ты! Такой председатель людей дешевле картошки считать будет. Он всех в землю носом навечно уткнет. В этом вся его и радость.

Ну и что? А если он сам в земле целые дни? Эх, да что там говорить! В слякотную осень, в зиму длинными вечерами сидит Петр Савельевич на даче один в четырех стенах. Куда уйдешь от кроликов? А там, глядишь, перекопаешь землю у забора, сунешь в нее лишний кустик смородины.

И радость в этом. Яблоня вся в желтых, один к одному, яблоках, смородина черная, крупная — с вишню. Зеленые пупырчатые огурцы на грядке… Все своими руками. Честно. Правильно. Остальное — блажь. Бывает, это налетает на человека. Но ни к чему.

Копал раз Петр Савельевич землю. Осень, под вечер. Тихо было, тепло еще Где-то звучал репродуктор. Музыка легко доносилась. И почудилось ему в этой музыке что-то такое знакомое, такое близкое, будто вот сейчас вспомнишь, где ты ее слышал, вот сейчас поймешь, что она тебе напоминает.

Петр Савельевич даже копать перестал. Небо зеленело, как неспелое яблоко, и на нем лежали розовые облака. И это было знакомо. Под таким небом с ним когда-то что-то случилось. То ли когда выиграли первый бой, он упал на землю и смотрел на такое небо, то ли когда после победы ехал домой и стоял у окна вагона, а над поездом летели такие розовые облака…

Петр Савельевич отшвырнул лопату, переоделся и поехал в город. Всю дорогу электричка выстукивала музыку. Он сам не знал, зачем едет домой в неположенный день. Ему хотелось, чтобы жена ни о чем не спросила его, чтоб была она веселая, нежная и стыдливая, как в молодые годы.

Ну, и все было как полагается. Жена бросила стирку, напоила, накормила. Лишний раз Петр Савельевич выкупался. Поговорили о делах, посоветовались семейно — решили телевизор присматривать.