Женщины слушали молча. Они знали, что Антонина Васильевна играет на бегах, посмеивались над ее увлечением и, не веря, захваченно слушали ее рассказы о мифических выигрышах.

— Все мы одинаковые, бабы, немного чокнутые. Я — на кошках, Тося — на лошадях, — подытоживала Милочка.

Но сейчас в страстности Любиных слов была убеждающая сила, и женщины, сами того не замечая, кивали головами.

— Деньги свои трудовые она проигрывает, а потом занимает у людей. А когда человек занимает, у него авторитет уже не тот.

Неизвестно, как идет от человека к человеку ток одобрения или осуждения. Люба чувствовала, что попала в колею благоприятную. Ни словом, ни движением Алла Трофимовна не поощряла ее, но Люба успокоилась и излагала свои соображения уже не волнуясь, но так же убежденно.

— Вот, по-моему, конечно, женщине, торговому работнику, не подобает в забегаловке у стойки вино пить. Не права я? — Она оглянулась, как бы ища поддержки. — Или в шашлычной сидеть. Ну хотя бы знать — с кем. Я про Антонину Васильевну ничего плохого не думаю, и на возрасте она, но если с чужим мужем пойти, кому это приятно? Жене его будет приятно? Ведь из-за этого могут аморально тень на нас всех бросить. Вот это все мещанство надо Антонине Васильевне изжить. И я посчитала своим долгом сказать, потому что современный человек должен быть на высоте. Особенно на руководящем посту.

Она замолчала. В секундной тишине из задних рядов раздался басовитый Полин голос:

— У тебя, что ль, занимала? Не у тебя, ну и помалкивай.

Алла Трофимовна постучала карандашиком. Ей было свойственно находить выход из сложных положений. А тут, пожалуй, все складывалось к лучшему.

— Вот мы и выслушали суровую, но дружескую критику одной из кандидатур, — сказала она.

Владлен Максимович посмотрел на нее несколько удивленно, но промолчал.

— А теперь дадим слово самой Антонине Васильевне.

А Антонина Васильевна все еще, как на грех, улыбалась. Ей было трудно, невозможно изменить выражение лица. С этой улыбкой она стояла перед товарищами, понимая, что надо оправдываться, уже не для того, чтобы занять высокий пост, а хоть уберечь себя от их скверного мнения. Но все, что говорила Люба, было правдой, и Антонина Васильевна не могла собрать слова.

— Ну, что я не так сказала? — в тишине надсадно крикнула Люба.

— Все ты врешь! — опять издалека прогудела Поля.

И Антонина Васильевна вдруг поняла, что она не опровергнет ни одного Любиного слова.

— Значит, с критикой согласны? — спросила Алла Трофимовна.

И Антонина Васильевна ответила даже весело:

— Согласна… Только что же бега? На них многие ходят… Интересно…