– Ага! – провозгласил он. – Вот и талон на бесплатный суп, приятель. Лошадь не валится с ног, а у таратайки есть колеса. – Он повернулся к кучеру. – Сколько стоит доехать до Лас-Кантерас, братец?

Тот повел плечами, изображая крайнее уничижение, и выставил вперед четыре пальца с желтыми ногтями.

– Четыре английский шиллинг, сеньор.

– Четыре английских томата! Это слишком много. Я дам тебе две песеты и понюшку.

– Нет-нет, сеньор. Очень красивый повозка. Очень быстрый.

– Что ты говоришь! Да я быстрее ногами дойду.

Возничий разразился потоком испанских слов, корча жалобные, умоляющие гримасы.

– Что он там лопочет? – спросил Коркоран, почесывая в затылке. – Я плохо понимаю местную тарабарщину.

Харви спокойно ответил:

– Говорит, что хорошо тебя знает. Что ты записной пройдоха, каких поискать. Что ты никогда не вышибал Смайлера Буржа за канаты. Что Смайлер Бурж едва не убил тебя одним быстрым ударом. Еще говорит, что ты уродлив, стар и в жизни не сказал ни слова правды. И добавляет, что его жена и десяток детишек умирают и сам он умрет от разрыва сердца, если ты не заплатишь ему четыре шиллинга за поездку в этом миленьком экипаже.

Джимми так сильно сдвинул кепку назад, что козырек лег на воротник.

– Тогда дадим ему пару шиллингов, что ли, – с сомнением произнес он. – Два английских шиллинга, малец.

На лице кучера вспыхнула ослепительная улыбка. Напустив на себя величественный вид, он распахнул расшатанную дверцу и прыгнул на козлы, торжествуя победу. Пусть им восхищается весь мир! Два английских шиллинга! Ровно в пять раз больше справедливой платы.

– Вот так и надо с этими парнями, – прошипел Джимми уголком рта. – Без деловой хватки тут никуда. Не будешь держать с ними ухо востро, обдерут как липку.

Он свободно раскинулся на сиденье, и двуколка загрохотала по изрытой ямами улице.

Глава 10

Глава 10

Мэри Филдинг приехала на Плайя-де-лас-Кантерас. Она тоже услышала от Рентона, что этот малоизвестный пляж очень красив, и теперь, распластавшись в своем влажном зеленом купальном костюме на песке, выбеленном солнцем, ощущала, как проникает в нее мягкое тепло. На ее белых ногах поблескивали капли морской воды. В теле, словно отлитом волнами в форму, пульсировала жизнь. Изгиб ее маленькой груди был прелестен, как цветок, изящен, как полет ласточки. Она закрыла глаза, словно пыталась скрыть от всего мира свое восхитительно беззаботное настроение. И тем не менее она видела все окружающее великолепие. Изогнутая луком полоса желтого песка; вода, более глубокого синего цвета, чем небо; шапки пены на волнах, с грохотом разбивающихся о риф; отдаленный горный пик – сверкающий, полупрозрачный, всемогущий, как божество. О, она была рада, что поехала сюда.