Она плыла и плыла, а потом, тихо вскрикнув от восторга, ухватилась за край покачивающегося плота и одним рывком с ликованием взобралась на покрытую рогожей поверхность. Там она отдохнула, раскинув руки и прижимаясь щекой к теплым влажным волокнам. Элисса с ее пошлой болтовней осталась будто бы в тысяче миль отсюда. Прошло некоторое время, и внезапно Мэри осознала, что здесь есть кто-то еще. Она медленно повернула голову. На дальнем краю плота лежал Харви Лейт.

Они смотрели друг на друга – как ей показалось, долго-долго. Без невзрачной одежды его фигура выглядела неожиданно привлекательной: широкие плечи, тонкая талия, стройные мускулистые ноги. Наконец Мэри в странном замешательстве опустила ресницы.

– Я не думала… не знала, – произнесла она подозрительным тоном, – что вы будете здесь.

– Я и сам не думал, что тут окажусь, – медленно ответил он. – И тем не менее я здесь.

– И я тоже, – усмехнулась она. – Мы с вами снова плывем, но на другом корабле. Разве не забавно?

Произнесенные ею слова были предельно банальными, плоскими, но за ними скрывалось странное беспокойство, которое охватывало ее и прежде. Она ощущала, как оно просыпается глубоко внутри и все более настойчиво дает о себе знать. К ней возвращалось предчувствие судьбоносных перемен; оно коренилось в прошлом, но было связано с будущим, ибо на нее надвигалось нечто предопределенное. Это преобразило ее жизнь, окрашивая мгновения настоящего красками грез, разливаясь в теле странным беспомощным ожиданием. Никогда раньше не знала она столь глубокой пульсирующей гармонии эмоций, ни разу эта непонятная скованность не овладевала ею с ощущением, похожим на боль. Она не понимала, что происходит, и не могла защититься от этого. Ее пальцы беспокойно теребили ветхую рогожу, она не находила в себе сил взглянуть на Лейта.

– Здесь так прелестно, – произнесла она наконец почти нервно. – Море… солнце… снег на горном пике. Так красиво. Возникает чувство, что это место издавна мне знакомо. – Ком в горле мешал ей говорить, и собственный голос доносился до нее приглушенно, будто издали.

Не двигаясь, лишь покачиваясь вместе с плотом, словно паря между морем и небом в неком зачарованном пространстве, Харви не ответил. Забыв обо всем, сосредоточив взгляд на живой красоте собеседницы, он, казалось, обдумывал ее слова. Так прелестно, сказала она. Его сердце заколотилось, и кровь бросилась в голову. Так прелестно! Он никогда не задумывался о прелестном, никогда не искал нежной загадки красоты. Его жизнь, твердая как гранит, лишенная гибкости, управлялась общеизвестными законами. Он пребывал в поисках. И да, одна лишь истина была целью его исканий. А их побудительная сила? Не пылкое стремление помочь человечеству. Просто хладнокровное стремление получить ответы – безразличное и суровое. Но теперь, под ослепляющим светом, казалось сжигавшим его издалека, что-то всколыхнулось в его душе – иное, непреложное.