– Но… но чертов малый по уши в вас влюблен.

– Он об этом не догадывается. – Элисса глубоко затянулась сигаретой. – Он такой зануда, иначе понравился бы мне хоть разок. Всего один раз, для забавы, понимаете, Дибс… ох, извините, я хотела сказать Сексапил.

Он напряг костлявую спину.

– Это уже чересчур, Элисса. Пусть меня повесят, если это не заходит слишком далеко. Не понимаю, что происходит с младшим поколением. В мое время мы тоже крутили романы, но хотя бы скрытно, соблюдали приличия. Никогда не выставляли чувства напоказ. И мы, по крайней мере, были вежливы.

Она спросила с издевкой в голосе:

– Вы всегда говорили: «Позвольте мне?», не правда ли, Дибс, дорогой?

– Господь, сохрани мою душу! – ахнул Дибс. – Право, вы совершенно аморальная женщина, Элисса.

– Нет, я не аморальна, Дибс, – протянула она задумчиво. – Скорее неприлична. Я не буду считать себя аморальной, до тех пор пока не позволю себе заняться любовью на диване.

Мэри, слушавшая все это с каменным лицом, поежилась от огорчения.

– Мне бы хотелось, чтобы ты не говорила такого, Лисса, – внезапно произнесла она тихим голосом, глядя на морские волны. – Это слишком ужасно. Ты пачкаешь все.

– Пачкаю, – повторила Элисса. – А мне это нравится, красотка Мэри. Кто затащил нас на этот кошмарный пляж? Кто отказался от приглашения Карра в «Квинни»? Кто настаивал, чтобы он пообедал с нами здесь? Смею сказать, эта идея вызвала у него отвращение. В его взгляде читалось уязвленное достоинство. – И, проделав указательным пальцем ямку в песке, она аккуратно погребла тлеющий окурок.

– Терпеть не могу шикарные рестораны, – пробормотала Мэри в качестве оправдания. – Там так чопорно и противно. Вот почему я захотела приехать сюда. Здесь непривычно и чудесно. К тому же мистер Карр не возражал. Впрочем, он может и не приезжать сюда, если ему не хочется.

– Он приедет, – беспечно бросила Элисса. – У него язык изо рта вываливается, когда он на тебя смотрит.

У Мэри это замечание вызвало волну отвращения, словно она прикоснулась к чему-то грязному. Она тряхнула головой, отбрасывая этот намек, пока он не проник в мысли.

– Пойду еще поплаваю, – внезапно заявила она и, поднявшись на ноги, вбежала в пенистый прибой.

За полосой пены, которая опоясала Мэри бурлящими водоворотами, море переливалось синими и опаловыми оттенками и казалось нереальным, как будто воду подсвечивали лучи, прошедшие сквозь глубинные хрустальные пещеры. Ступни оторвались от теплого песка, и, внезапно очутившись на восхитительной глубине, Мэри весело поплыла к плоту, приседавшему в реверансах на якоре на полпути к рифу. Теперь она почувствовала себя очистившейся – рокочущая соленая вода хлестала по рукам и ногам, наэлектризованный воздух обогатил кровь.