Ушла, исчезла в ночи, в неприкосновенном святилище своей каюты! И это после всего, что она обещала Роберту! Жестокий удар. Мягкая книжка в кожаном переплете, оттягивавшая нагрудный карман, казалось, легла на сердце свинцовой тяжестью. Раздавленный, Трантер постоял немного, предаваясь самоуничижению, потом медленно заходил взад-вперед, склонив голову. Он больше не напевал.

Внизу Харви замешкался у прохода.

Может, тоже отправиться спать? Он чувствовал усталость, изнеможение, сам не зная почему. Скверное воспоминание о выражении, замеченном им на лице Трантера, засело в мозгу, впиталось в него грязной кляксой, разбудив беспричинную ярость. Это воплощение болезненной чувствительности, выставленной напоказ, лишь укрепило убежденность Харви в бессмысленности любви. Биологическая необходимость, животная реакция организма – жертвы отвратительных инстинктов. Не более того. Так он холодно рассуждал всегда. И все же сейчас повторение этой мысли поразило его глубокой печалью. Что произошло? Его чистая, ясная гордыня отшатнулась в омерзении, когда издевательски заговорил внутренний голос. А потом зазвучали иные голоса. Сбивая с толку тысячей поддразнивающих языков, его окружала красота ночи. Красота – то, чего он никогда не признавал, то, что лежало на противоположном полюсе от правды, несовместимое с его убеждениями.

Опечаленный, он двинулся вперед, миновал люк в носовой части. Корабль с непобедимой безмятежностью тихо плыл среди величавого покоя. Харви выбрался на нос. И вдруг, хотя его лицо оставалось бесстрастным, сердце распахнулось и забилось в бешеном темпе. Женская фигура, прямая и хрупкая, как волшебная палочка, предстала перед его глазами, словно окутанная дымкой тайной радости. И вот он уже молча стоит рядом с ней, облокотившись о леер и смотря в бесконечное пространство.

– Я чувствовала, что вы придете, – произнесла наконец Мэри, не глядя на него. – Теперь мне больше не грустно. – Ее голос звучал тихо, почти бесцветно, напрочь лишенный кокетства. – Сегодня был такой странный день, – заметила она. – Я в растерянности. А завтра я покидаю корабль.

– Вы не хотите этого? – спросил Харви. В его словах была болезненная холодность.

– Нет. Я не хочу покидать это суденышко. Оно мне нравится. Здесь так безопасно. Но я сойду на берег.

Он промолчал.

– У вас когда-нибудь возникало чувство, – продолжила Мэри в своей чудной, отстраненной манере, – словно что-то вас захватило и просто ведет за собой, как будто невидимые нити постоянно тянут, тянут вас вперед?

Харви хотел было насмешливо усмехнуться над безрассудностью ее замечания, но у него ничего не вышло.