– Я хотел бы видеть вашу хозяйку.

На ее лице, обрамленном туго стянутыми иссиня-черными волосами под красно-желтой косынкой, появилось уклончивое и испуганное выражение.

– Уже поздно, сеньор, – ответила она. – День на исходе.

– Он еще не закончился.

– Бог свидетель, сеньор, солнце ушло за Пик. Будет лучше, если вы придете завтра.

Харви покачал головой:

– Я должен ее увидеть.

– Но, сеньор, маркиза стара и плохо себя чувствует. Она не принимает.

Он сделал два шага вперед, вынудив женщину отступить.

– Передайте, что к ней пришли.

Она постояла, изучая его лицо и нерешительно шевеля руками под фартуком, потом, пробормотав что-то, повернулась и медленно двинулась вверх по лестнице.

Харви огляделся. Высокие стены величественного холла взмывали к расписанному арабесками потолку, и каждый звук здесь отдавался эхом, как в нефе старинной церкви. На единственном окне, глубоко утопленном в стену, была нарисована потускневшая эмблема лебедя, и оттого слабый свет, проникавший сквозь это окно, казался особенно унылым. На оштукатуренных стенах в определенном порядке были развешены кривые сабли. Они висели здесь многие годы, пронзая молчащую пустоту, грозные и гротескные. Под ятаганами стояли рыцарские доспехи, напоминая съежившуюся фигуру воина с парализованной рукой, изувеченным коленом, и все же по-прежнему устрашающую: копье поднято, забрало приоткрыто с мрачной свирепостью. Фигура будто наступала на Харви. Все это помещение странно подействовало на него, он почти боялся пошевелиться. И ощущал пустоту внутри, слабость. «Я просто устал, – сказал он себе, словно оправдываясь. – Слишком долго шел».

Внезапно на деревянной лестнице раздались шаги. Харви вскинул голову. С галереи спускалась маленькая старушка. Она шагала медленно, вцепившись древней рукой в массивные отполированные перила и подволакивая заплетающиеся ноги. Но, несмотря на медлительность, она держалась очень прямо, с благородным достоинством. С головы до ног она была облачена в черное, включая ленту в прическе помпадур. Покрой ее платья вышел из моды целую эпоху назад: шлейф, пышные рукава, высокий гофрированный воротничок. Когда она приблизилась, Харви отчетливо увидел признаки глубокой дряхлости. Желтая пергаментная кожа, покрытая лабиринтом морщин, напрягшиеся жилы на шее, похожей на куриную лапу. Маленький хрящеватый нос с горбинкой, увядший бутончик рта. Мешки под темными глазами, словно затянутыми пленкой. С запястий свисали десятки браслетов, а пальцы были усыпаны созвездием старинных перстней. Харви немедленно поприветствовал ее и назвался.