Сьюзен с облегчением перевела дух и зашагала по широкой пустынной дороге. Это была carretera[66], по которой Харви пришел в Лос-Сиснес. Та же самая дорога, но как она изменилась! Безмятежный закат не озарял сонные рощи. Вместо этого ураган завывал в кронах, выдирал с корнем молодые деревца, яростно набрасывался на мясистые листья, рвал их в клочья, разрушал все вокруг и ревел, ревел. Но больше всего Сьюзен мешал не ветер, а ливень. Она никогда не оказывалась под такой стеной дождя. Он плотно окутывал Сьюзен теплой солоноватой пеленой. Одежда облепила ее, как утопленницу. Под ногами закручивались маленькие водовороты. В промокших насквозь небесах время от времени вспыхивали… нет, не молнии, какими их привыкла видеть Сьюзен, а рассеянные, будто размытые зарницы, атакующие полог ночи стремительно, как лесной пожар.

Сьюзен спешила, поддерживаемая яростным пылом своей воли. Миновала деревушку Ла-Куэста, переполненные резервуары, нависающие базальтовые скалы. Но, несмотря на всю свою решимость, шла все медленнее. Хотя ветер дул в спину, а дорога вела вниз, усталость становилась невыносимой. Колени ослабели, мышцы обмякли. Она едва не падала от изнеможения.

И тут, чтобы показать, что Господь не забыл о ней, – о, конечно, она знала, что так и было! – вниз по холму загромыхала повозка. Сьюзен услышала, как чавкают копыта по грязи, с внезапной надеждой обернулась и, высоко подняв фонарь, замахала им, как безумная. Упряжка мулов с хлюпаньем остановилась, погонщик взглянул на путницу из-под мешка, укутывавшего его с головой.

Это было странное зрелище – одинокая женщина посреди потопа, запрокинувшая бледное лицо. Она прокричала против ветра, стараясь произносить слова как можно более внятно:

– Подбросьте меня!

– Pero yo no entiendo[67].

– Вы должны меня подбросить… Ради всего святого, отвезите меня в город.

Впрочем, что бы ни думал возница, просьба была очевидна. А ночь ужасна. Он приглашающим жестом указал плетью на свободное место в повозке. Через мгновение Сьюзен поставила ногу на ступицу колеса, затем устроилась рядом с погонщиком, и повозка покатилась дальше, подпрыгивая на неровной дороге в окружающем мраке.

Погонщик направлялся на рынок в Санта-Крус, и буря застала его на выезде из Лагуны. Не желая ночевать в горах, он изо всех сил гнал мулов, невзирая на опасность перевернуться. Он молчал, лишь время от времени украдкой бросал взгляды на пассажирку. Та не произнесла ни слова. Сидела неподвижно на узких козлах, изнывая от яростного нетерпения. Несмотря на головокружительную спешку, ей казалось, что они едут слишком медленно и этому путешествию не будет конца.