– Я не буду начинать все заново! – гаркнул он. – Я со всем покончу. Иисус сделал это ради меня. А я сделаю то же ради Него. – Тысячи ангельских голосов пели в его ушах, и сквозь это пение пробивался рев реки. Он порывисто расправил плечи, упиваясь своей великолепной решимостью. – Я утопил себя в грехе! – возопил он в исступлении. – Но точно так же очищусь от собственного непотребства.

– Что ты такое говоришь? – ахнула Сьюзен. – Ты… ты меня пугаешь!

Она рванулась к брату, но он оттолкнул сестру большой мягкой ладонью. Он впал в такой театральный пыл, что взвинтил себя до крайности. Глаза влажно блестели, ноздри экстатически раздувались, грохот реки в ушах перерастал в безумную, нечеловеческую музыку.

– Я погряз в пороке, – продекламировал он. – А теперь я смою с себя этот порок.

Сердце Сьюзен панически забилось. С внезапным отчаянным прозрением она тоже прислушалась к реву реки. Это было сродни ночному кошмару. Она снова бросилась к брату. Но опоздала.

Он рванулся к двери, распахнул ее, вылетел из комнаты, промчался по коридору. С воплем исчез в царившей снаружи тьме. Все произошло за секунду.

– Боже мой! – воскликнула Хемингуэй. – Да он свихнулся!

Точно парализованная, Сьюзен застыла, прижав к груди стиснутые руки. Потом, пошатнувшись, шагнула вперед. И с безумным криком кинулась вслед за братом.

От резкого перехода из освещенного помещения в темноту она на минуту ослепла. Ошеломленно постояла на тротуаре, напрягая невидящие глаза. Потом различила фигуру, бегущую по безлюдной улице. Большая, темная, она маячила вдалеке, словно вдоль домов несся одержимый.

Это не Робби! Этого не может быть! Издав придушенный вскрик, Сьюзен бросилась за братом. Дождь летел ей в лицо, заливая глаза, ветер бил навстречу, а она и без того задыхалась от бега.

Ей его не догнать. И он направляется к реке. Осознав это, она чуть не сошла с ума от ужаса. Пока она, тяжело дыша, мчалась вперед, в голове пульсировала единственная мысль: «Он не умеет плавать». Эта мысль пробивалась мучительными ударами молота сквозь буйство непогоды и исступленное биение сердца.

Шум реки нарастал. Все ближе и ближе. Вдруг темный поток разом возник перед ее взором.

– Робби! – прокричала она в агонии любви и страха. И снова: – Робби!

Он не услышал. Он стоял там, над пучиной. Его фигура, вырисовывающаяся на фоне низкого неба, какое-то мгновение будто балансировала на краю бездны. А потом исчезла из виду.

Сьюзен завопила, призывая Бога на помощь. Добежала до берега. Смутно разглядела брата, борющегося с течением. Услышала слабый крик – возможно, мольбу о спасении. С ее губ сорвался ответный крик. Она могла доплыть до Роберта. Могла его спасти. Позвала снова в ответ на его зов. Стиснула зубы и прыгнула в реку. Падение было неслышным. Ее окружили темнота и ревущие воды. Она плыла и плыла, сердце разрывалось от желания добраться до Роберта. Да, ей показалось, что сердце разрывается. Оно было слабым, оно всегда было слабым. Но Сьюзен об этом не задумывалась. Она догоняла Роберта. Почти догнала. Вытянула руку. И вдруг накатила огромная волна, отбросившая Сьюзен на выступ скалы. Столкновение не было жестким, но совпало с неровным биением разрывающегося сердца. Рука упала, тело беспомощно закрутилось, и Сьюзен ощутила, как на нее надвигается еще более густой, кромешный мрак. Она теряла сознание. А потом, словно всего предыдущего было недостаточно, поток подхватил ее и ударил головой о невидимые камни. Снова и снова. И больше она ничего не чувствовала.