– Мне просто интересно: почему так важно бросить курить? – Мартин не мог понять, чем его так задевает эта дискуссия. – Я понимаю, что, когда ты бегаешь, это плохо, но ничего совсем уж плохого в этом точно нет, знаю по собственному опыту, поскольку я и бегаю, и курю, да, по отдельности. Можно сократить, скажем, убрать семь из десяти, а три оставить, три приятные сигаретки, которые можно выкурить, к примеру, в кафе после вкусного ужина. Что в этом дурного? А?

– Никто не сказал, что в этом есть что-то дурное, – ответила Сесилия. – Я сказала только то, что бросила курить.

– Но, Сисси, ты выкуривала, насколько я помню, с полпачки в день…

– Меньше.

– Это же три пачки в неделю. Я прав: три пачки в неделю?

– Две-три, да.

– Какое это имеет отношение к делу? – спросил Густав.

– Подожди, – ответил Мартин, – То есть ты курила две-три пачки в неделю, сколько я тебя знаю, а это полтора года, и, вероятно, до этого тоже.

– Всё верно.

– И ты выкуривала эти две-три пачки в неделю с большим удовольствием и, насколько я знаю, без чувства вины и ощущения, что ты совершаешь что-то, по сути, вредное для здоровья.

– Совершенно справедливо, – ответила Сесилия.

– И в один прекрасный день, просто так, ты решаешь бросить. Резко. Не сократить. А стопроцентно бросить.

– Именно. К чему ты клонишь?

На несколько мгновений за столом стало тихо. Мартин забыл, в чём он считал себя правым. Чтобы скрыть растерянность, он закурил:

– Я не понимаю, что опасного в одной сигарете.

Сесилия пожала плечами:

– Просто одна сигарета – это в любом случае сигарета.

– То есть раньше ты курила и при этом могла бегать.