– Теперь на любой бензоколонке можно купить хороший клей.

– Только не говорите, что вам ничего не известно. – Жеребец коротко вздохнул и сжал зубы. – Речь идет о больной из восьмой палаты. О том дне, когда удалось восстановить функции нижней части тела вашего предшественника и добиться полного соединения его нервных окончаний с моими. Бесконечные консультации с сотрудниками отделения искусственных органов и сотрудниками отделения нейротехники, оказавшими мне всестороннюю помощь, затем совместный обед – все это заняло массу времени, и, когда я вернулся в восьмую палату, помнится, шел уже десятый час. Ее кровать была пуста. А ведь именно в тот день я превратился в жеребца. Девочка должна была меня ждать. Кто-то ее увел – это несомненно.

– Вы хотите сказать, что преступник – я?

– Самые серьезные подозрения падают, конечно, на вашего предшественника. Он был ее родным отцом, с больными ничего общего не имел и вдобавок не одобрял наших с ней отношений. Но как при всем желании заподозрить человека, от которого осталась лишь нижняя часть тела? Да и потом, у него алиби. Он тогда чуть не весь день старательно прикреплял к окончаниям моих двигательных нервов платиновую проволоку с кремниевым покрытием.

– Вы говорите о ваших отношениях, но ей же всего тринадцать лет, этой девочке…

– Вы превратно поняли мои слова.

– Если я у вас все время на подозрении, почему было не сказать об этом ясно и определенно? Глупо. Заставили меня зря потратить столько времени на донесения…

– Видите ли, я то верил, то сомневался.

– Ну что ж, мне, пожалуй, пора.

– Нет, так не пойдет. То, что преступник – вы, сейчас уже факт неопровержимый.

– У вас есть доказательства?

– Есть, причем сколько угодно. – Жеребец стукнул тетрадью по столу, но было видно – он слегка переигрывает. – Здесь все написано.

– Сомневаюсь.

– Во всех своих тетрадях вы намеренно указываете место, где сделаны записи. Слишком уж это нарочито. Позвонив вам сегодня – договориться о встрече, – я застал вас дома, что случается крайне редко, обычно вы задерживаетесь на работе. А вот ни вчера, ни позавчера вас дома не было. И ночевали где-то в другом месте. Мы с секретаршей пытались разыскать вас, и не пробуйте изворачиваться, не выйдет.

– Чего же не выследили?

– Вы огорошили нас своим быстрым бегом.

– Вся сила в туфлях для прыжков. Не угодно ли заказать такие же, сэнсэй?

– Сдаюсь. Но прошу вас, этой девочке необходим серьезный уход. Прошло уже почти три дня.

– Нет, только два.

– Болезнь ее называется «таяние костей»; кости исчезают – ужасно! Малейшее ослабление медицинской помощи – и под действием тяжести тела начинается укорачивание. Если произойдут необратимые изменения, будете виноваты вы. Прошу вас, умоляю. С каким трудом я превратился наконец в жеребца – неужели впустую?