По просьбе Архивариуса Леонхард между тем приготовил в кабинете большой деревянный чан с горячей водой. Роберт разделся и забрался в чан. После ночного странствия ему хотелось очиститься, и он с удовольствием снова и снова обливал усталое тело исходящей па́ром водой. Купание взбодрило его, смыло часы бессонницы, только вот сердце билось с трудом. До часа, назначенного для беседы с Верховным Комиссаром, еще оставалось несколько времени.

Убирая купальные причиндалы, Леонхард раз-другой попытался завести разговор. Мол, так приятно опять чувствовать Робертово доверие, и вчера на дороге ему было так тепло, и Роберт совершенно не обращал внимания на все его глупости. Просто замечательно, что он вернулся из сивиллиных краев.

Архивариус толком не понимал, куда клонит юноша.

– Ты ведь тоже мог бы, – сказал он, – тенью промелькнуть мимо, как остальные, в том числе те, с кем я еще беседовал на последней вечере, и ни один даже не узнал бы другого.

Он провел ладонью по волосам юноши, и взгляд его был холоден как лед.

После обеденного перекуса Архивариус снова наведался к Перкингу, сел на скамеечку и некоторое время молча наблюдал за работой старшего ассистента, который просматривал поступившие бумаги. Впервые Роберт почувствовал, что ему надоел город и его Архив. Он казался себе стражем, которому, по сути, больше нечего сторожить. Да и другие, мнилось ему, охраняют лишь собственное присутствие. Принимает ли он просителей или нет, произносит ли речь на каком-нибудь собрании или нет, записывает свои наблюдения или отдает их на волю безмолвного вихря размышлений, бездумно расточает свои знания или скрывает их – на человечество и его историю, на благо и беды живых и мертвых это не влияет.

– Иногда, – сказал он, – хочется закрыть глаза – и пропади все пропадом, пусть катится в хаос.

– Я, – Перкинг испытующе поглядел на Хрониста, – прожил больше чем один срок и больше чем одно поколение, но не устал служить духу.

Роберт невольно пожал плечами.

– В начале был Дух, – процитировал ассистент Архива, – и Дух был у Бога, и Бог был Дух.

– Мы иначе переводим начало Евангелия от Иоанна, – сказал Роберт.

– ν ἀϱχἠ ἠν ὀ λογος, – повторил старый Перкинг греческий текст, – και λογος ἠν προς ϑεον, και ϑεος ἠν ὀ λογος.

– В начале было Слово, – подчеркнул Хронист.

– Слово, Логос, – с ударением сказал Перкинг, – не хаос, то есть дух, а не бездуховность.

– А Фауст, – возразил Роберт, – даже переводит это место вот так: «В начале было дело…»

– Это знак, – серьезно произнес ассистент, – фаустианского богохульства Запада, в особенности немцев. Давайте впредь держаться духа.