– Почтеннейший, – заметил Архивариус, – он ведь тоже не упраздняет плен.

– Вы всю ночь глаз не сомкнули, – сказал старик, – немудрено, что мир вышел из колеи.

– Камень сивиллы лежит у меня на сердце, – сказал Хронист, – камень Заботы.

– При нашей первой встрече, – мудрый ассистент разгладил ладонью лежащие перед ним страницы, – я показывал вам записки некоего конторщика о бессмертии человеческой глупости… не знаю, помните ли вы?

– Да как же я мог бы забыть хоть слог из того, что когда-либо здесь услышал! – воскликнул Роберт. – Вы пояснили тогда, что величайший антипод правды на земле не ложь, а глупость.

– Пучеглазая глупость, – согласно кивнул Перкинг, – против которой тщетно боролся даже Чжун Куй[12], способный разогнать любую нечистую силу на свете. Но другое отродье, очень на нее похожее, со слезящимися глазами и тусклым рабьим взглядом, истребить бы можно, я имею в виду вялость, вялость духа и вялость сердца.

Праведное негодование, с каким говорил Перкинг, передалось и Роберту.

– Вялость духа, – добавил Перкинг, – пожалуй, один из главных источников зла. Из нее проистекают не только суеверие, спесь и чванство, но, как я снова и снова вижу в записках и судьбах, еще и грубость умонастроения, жестокосердие и зверство силы – словом, все недостойное в человеческой жизни.

– Одним разумом, – заметил Роберт, – мыслям не поможешь. Тут главное – напряженность усилий.

– Напряженность, – повторил старик, – от которой сердце трепещет счастьем знания, доверчивого, смеющегося знания о всецелости бытия.

– Я усвоил, – сказал Роберт, – что мерило всех вещей – смерть.

– Когда это вновь усвоят все люди, – отвечал старик, – обстоятельства жизни изменятся сами собой.

– Не это ли, – спросил Роберт, – имел в виду Мастер Маг, когда говорил об обновляющем возрождении из духа Китая, Тибета и Индии?

– Мастер Маг, – сказал Перкинг, – в котором многие видят бодхисатву, знает, что поступки человека, а стало быть, и человеческие обстоятельства определяются помыслами, а не насильственными деяниями.

То, что Перкинг назвал Мастера Мага бодхисатвой, редким будущим воплощением грядущего Будды, тронуло его точно так же, как и то, что́ он сказал о силе мысли. Все это живо напомнило ему одно из изречений сивиллы Анны: «Мысли суть вестники высших сил».

Почтенный ассистент передал Хронисту часть бумаг, предназначенных для секретного фонда Архива под уже знакомой ему рубрикой «Протоколы ужасной секунды». Раньше он как-то раз просил об этом, но получил отказ. Теперь же забрал их с собой в кабинет и погрузился в изучение записей, визионерские слова которых запечатлели секунды умирания, мгновения переправы через реку.