Протоколы ужасной секунды обрывались, как только замирало последнее земное движение глубинного сознания. Для прошедшего по мосту и достигшего прозаичного города за рекой собственные его мысли и чувства уже не имели значения. С прибытием сюда исподволь начиналась ретроспектива оставленной формы существования, прощупывание Бывшего, что Архивариус, конечно, наблюдал в своих странствиях по городу, но протоколы перехода ничего об этом не сообщали.

Роберт бережно отложил листки. Просмотрел он лишь малую толику, но был безмерно благодарен Перкингу, что смог хотя бы заглянуть в эти события, которые подобны откровениям и остаются сокрыты от взора смертных до переживания собственной их смерти.

Когда солнце опустилось к горизонту, он отправился в Префектуру, захватив с собой пустую тетрадь городской хроники. На улицах, под голубым сводом небес, прохожих оказалось больше обычного. Вновь прибывшие. Они сновали среди мертвых домов и дворов, ныряли в подвалы, сидели на обломках стен. Хрониста они, тихонько ворча, сторонились, будто чуяли магию жизни как неприятный запах. Когда он проходил мимо них, разговоры смолкали, вот так же дети, завидев взрослого, прерывают свою тайную игру. «Старый хронист! – словно бы слышал он за спиной их шушуканье. – Чтец мыслей из Архива!» Звучало это как осуждение, а жесты, какими они показывали на тетрадь, которую он бережно прижимал к груди, действовали на всю духовную работу как издевка. Однако он не обижался, ведь знал об их беде, о несбывшемся мечтании и пустоте их существования. Вдали задребезжал будильник – кончился очередной урок.

Он вошел во дворец Префектуры, чьи мраморные помещения казались прямо-таки хорошо знакомыми, и без малейшего нетерпения стал ждать в приемной Верховного Комиссара. Когда же его через узкую боковую дверцу провели в длинное служебное помещение, он снова увидел голову и плечи чиновника точно в раме живописного средневекового полотна, меж тем как косые лучи закатного солнца заглядывали внутрь из глубин горного ландшафта, будто посланные из тонущего в дымке замка Префекта. Эти картины так тесно смыкались с пережитым во время первой беседы, что ему казалось, будто с того утреннего часа и до нынешнего вечера минуло не более одного-единственного дня.

– Господин Префект, – ровным тоном звучно произнес Верховный Комиссар, – через меня выражает вам, господин Архивариус, благодарность за тщание, с коим вы исправляете порученную вам должность. Не без восхищения мы следили, с каким чутким пониманием вы с первой же минуты постарались войти в здешние обстоятельства, нисколько не злоупотребляя тайной города мертвых, в которую вы, разумеется, были посвящены.