Вскоре весь поездной персонал знал его, таинственного гостя, о котором говорили, что родом он из далекой страны на краю света, из Индии, а может, из Китая. Начальство молчаливо позволяло ему жить в товарном вагоне. Редко когда возникали нелады, задавались вопросы, требовались документы и печати. В верхах как будто бы даже радовались, что нашелся человек, не притязающий ни на законную прописку, ни на удостоверение о гражданстве, ни на право проживания, ни на обычное гражданское жилье. По всей видимости, это сущий сумасброд, дервиш, современный пилигрим, блаженный странник. Очень скоро в народе пошла молва о его диковинных чудачествах, в конце концов окружившая его ореолом легенды. Роберт, Скиталец, так говорили люди, рассказывая о нем разные истории, например, что есть у него волшебная книга, написанная невидимыми для других секретными чернилами, и что он умеет терпеливо выслушать каждого, но не как священник в исповедальне, а воистину приветливо и отзывчиво. Говорили и о том, что ему ведомо средство против страха смерти.

Постепенно вошло в обычай, что, как только поезд вечером останавливался или его вагон на день-другой отставляли на запасный путь, к Роберту выстраивалась целая очередь посетителей со всей округи. В иных краях, к примеру в Швабии, его приезда чуть ли не дожидались. Люди шли из деревень со своими проблемами, заботами, мечтаниями. Хотели узнать, как в других местах дело обстоит с людскими судьбами, со справедливостью и несправедливостью, с бедой и радостью, с неясностью и будущим. Да и просто любопытных тоже хватало. Роберт Скиталец отвечал осторожно. Умел быстро перейти от частного к общему, от сиюминутного к постоянному. Говорил немного. Ронял какую-нибудь мысль, разбуженную Перкингом или Мастером Магом, тщеславные пропускали ее мимо ушей, слушающие принимали как пищу. Поскольку все приглашения он отклонял, посетители старались чем-нибудь его отблагодарить. Приносили съестное, обеспечивали бельем, табаком, а не то и каким-нибудь редкостным теперь напитком.

Словом, где бы ни случалось Роберту со своим жилым вагоном сделать даже небольшую остановку, вокруг него непременно собирался кружок людей. Большей частью он, болтая ногами, сидел в открытых дверях на полу теплушки, а слушатели устраивались на полоске травы, что тянулась вдоль путей. Если поблизости было озеро, он прогуливался с ними по берегу вдоль камышовых зарослей или приглашал всех на лесную поляну.

Под крышей вагона – позднее его редко когда цепляли к обычным пассажирским поездам, в основном к товарнякам – в дождь и в пору холодов тоже собиралась компания попутчиков, каждый раз новая. Тут Роберт обычно читал вслух сцены и отрывки из своей тетради, без комментариев, просто позволяя смыслу картин и видений воздействовать на собравшихся. Нередко они затем молча расходились, нередко сообща обсуждали значение услышанного. И вот что было особенно волнующим: чем больше люди узнавали о царстве умерших и мертвых, тем больше они проникались новым доверием к своей жизни.