— Еще пятеро, давайте! — небрежно-разрешающе крикнул изнутри голос, Евлампьеву показалось — того самого, усатого, в долгополом сторожевом тулупе.

И разом все вокруг пришло в движение: еще сильнее, еще крепче надавили сзади, те трое парней, увидел Евлампьев, оттесняя очередь, полезли вперед, а высокий, в куртке, загораживал им проход, кричал с яростью: «Куда?! Фиг! Что, сильный? Я тебе дам сильного!» — и теперь парни не молчали, а орали во весь голос и матерились, и тот, что шел тогда через толпу первым, с костистым снисходительно-жестким лицом, вдруг быстрым короткнм ударом хлестнул высокому в лицо — раз и другой.

Очередь впереди двинулась. Евлампьеву, чтобы сделать шаг, нужно было оттиснуть себя от забора, образовать хотя бы самое малое пространство между собой и ним, и он изо всей силы отжался от него плечом, сзади бешено напирал сто сорок четвертый, и Евлампьева вдруг выдавило из очереди, развернуло и отнесло в самую середину колышущейся толпы. Это произошле вмнг, в секунду какую-то, так быстро, что он даже не сумел осознать, что происходит.

— Эй, эй! — попытался он раздвинуть сомкнувшиеся перед ним спины. но бесполезно, не было у него на это силы.

В проеме калитки появился. в черном полушубке, перетянутом ремнями, милиционер.

— А ну! — гаркнул он. — Ну-ка все! Очистить здесь!

Толпа в ответ оживленно, с удовольствием, явно радуясь инциденту, загомонила, зашелестела смешками, сзади с уханьем навалились, нажали, Евлампьев почувствовал, как его потащило вперед, милиционер, парень в куртке, те трое — все очутились за калиткой, внутри базара. и Евлампьева тоже внесло внутрь.

— Дави! Бери приступом! Даешь зеленую! — с азартом ухали за спнной.

— А ну! — приходя в себя, враз как охрипнув, вновь заорал милиционер, сорвал с кого-то шапку и швырнул ее поверх голов за толпу. — А ну! — сорвал он еще одну, и, только Евлампьев подумал: «Неужели и с меня?» — голову ему оплеснуло студеным звенящим воздухом.

— Да вы что!..— не веря еще до конца, что это случилось с ним, воскликнул Евлампьев. — Да вы что делаете?!

— А ну, ни-чего-о! — с угрозою прохрипел милиционер, обходя Евлампьева, и, выставив вперед руки, навалился на толпу: — А ну, разойдись! Разойдись, говорю! Наряд сейчас вызову!..

Евлампьев, как и остальные, с кого он сорвал шапки, хотя они и находились внутри забора, его больше не интересовали. Сами выбегут назад как миленькие. Не походишь без шапки в сорок-то градусов!..

Евлампьев подождал, пока милиционер выдавит всю толпу наружу. протиснулся вслед за ним, толпа на глазах разваливалась, рассыпалась, и он свободно прошел к своей шапке, черно лежавшей на утоптанном, сбитом в твердь сотнями ног синеватом, в ртутном свете фонарей снегу.