Маша говорила правду, ночью, видимо, и в самом деле могло перевалить за сорок… мороз за тот час с небольшим, что Евлампьев пробыл дома, заметно полютел, крепко, по-наждачному драл лицо, и каждый вдох воздуха был обжигающе студен и катился потом по груди холодным тугим комом до самых легких.

Елочный базар находился неподалеку, минутах в восьми ходьбы. Он был открыт прн магазине культтоваров, во дворе дома, в котором размещался магазин, поставленный замкнутым четырехугольником, сколоченный из занозистого горбыля забор с калиткой в углу и будкой кассы рядом.

За елкой Евлампьев ходил уже раза два, но все неудачно. Базар работал до десяти, и калитка бывала открыта, он заходил внутрь, бродил там немного и выходил. Елок, таких, чтобы купить, не было, стояли, прислоненные к забору, лишь десятка с три переломанных, поувеченных в дороге, осыпавшихся уже, будто обглоданных, и все.

— Ну, а чего? Чего удивляться, отец! — поколачивая ногой об ногу, отзывался на его вопрос продавец у входа, высокий усатый парень в долгом, до пят, выданном ему, вндно, специально для работы на воздухе, тулупе. — Все ходишь, никак понять не можешь? Двести всего елок привезли, да в три часа! Такая тут толпа налетела — в пять уже ничего не осталось!

С елками что-то становилось год от году все хуже и хуже. Прежде, когда ставили еще для детей, с елкой не было никаких проблем, просто приходил на базар, выбирал да платил деньги, случалось, конечно, что приходил и уходил, ничего не выбрав, но это потому, что назавтра, знал, точно сможешь купить подходящую, и очереди, конечно, были, не без этого, но что за очереди — на пятнадцать-двадцать минут, не больше.

Потом, когда Елена с Ермолаем выросли, когда не то что не нужны им сделались елки, а даже и раздражали, как лишнее, назойливое напоминание о детской глупой, несемышленой поре, Евлампьев с Машей перестали ставить елку и не ставили долго, лет десять, если не больше, до самой Машиной пенсии, когда Ксюша каждые зимние каникулы стала жить у них. Тут-то, впервые после долгого перерыва покупая елку, Евлампьев и обнаружил, что купить ее теперь трудно. Он вспомнил, что раньше можно было, уплатив соответствующую сумму, получить в райисполкоме разрешение на самостоятельный выруб в ближайшем лесу, на отведенном лесничеством участке, пошел в исполком — и выяснилось, что этого порядка уже много лет как не существует, и способ стать обладателем новогодней елки есть лишь один - купить ее на елочном базаре…

Нормальных, товарных елок на базаре нынче опять не было. У будки касс стоял, колотил ногой об ногу, запахнувшись в свой долгополый тулуп, все тот же знакомый продавец с усами.