— Гляди! Старый черт, а туда же — нахрапом без очереди! — услышал он разгневанный женский голос, надевая успевшую остыть, сделаться как ледяная шапку.

Он пошел обратно к калитке. Толпы совсем не осталось, калитка закрылась, и возле нее, расставив ноги, сунув руки в карманы, стоял милиционер. Сто сорок четвертого, того мужчины, своим напором вытолкнувшего его из очереди, не было, и тех, кто стоял впереди, и тех, кто стоял близко сзади, тоже не было, все они в этой свалке попали, видимо, внутрь.

— Какой у вас, простите, номер? — спросил Евлампьев стоявшего у калитки первым.

— У меня сто пятьдесят пятый, — сказал мужчина.

— У меня сто сорок третий.Евлампьев снял перчатку и показал ладонь. — Тут так получилось… я был уже у калитки…

— Не знаю, — не дослушивая его, поджимая губы, сказал мужчина. — Я с четырех часов стою, чтобы я вперед пропустил кого!..

— Слушайте, товарищ милиционер, да ну моя же очередь! — теряя над собой власть, с ужасом чувствуя. что может сейчас намолоть черт-те что, все, что угодно, с отчаянием закричал Евлампьев. — Вы что’.. Что вы — как с мальчишкой!.. Я седой человек…

— А нечего было лезть! — с металлическим презрением в голосе сказал милиционер. Охриплость его уже прошла. — Постыдился бы, раз седой!

— Да как я лез?! Кто лез! Вы видели, как я лез?! Меня втолкнули, зачем мне лезть, когда моя очередь? Вот мой номер! Вот! Поглядите!..принялся он совать милиционеру под нос ладонь.

Милиционер отвернулся. Он ничего не ответил, и это было хуже, чем если бы он продолжал отвечать, это значило, что он не хочет знать никакого номера и не пустит.

Евлампьев обессиленно опустил руку и надел на нее перчатку.

Высокий парень в синтетической коричневой куртке, что стоял на страже калнтки, без шапки, с втянутой в плечи головой, подошел к очереди, к стоявшей следом за сто пятьдесят пятым женщине, нагнулся и похлопал ее по сапогу:

— Позвольте!

Женщина испуганно приподняла ногу, и он вытащил откуда-то из-под заборной тени шапку.

— Послушайте! — бросился к нему Евлампьсв. — Ну, вот хоть вы скажите, что произошло! Очередь моя прошла, н меня не пускают. скажите, как здесь вот было!

— А, папаша!..— отряхивая шапку о колено, с досадой сказал парень, и до Евлампьева только тут дошло, что парню досталось то же, что и ему. — Чтоб я еще когда взялся порядок наводить!.. Стоял бы тогда здесь все время, — зло посмотрел он на мнлиционера. У меня же нет твоей формы!

Милиционер ничего не ответил и ему, только проводил парня, пошедшего к своей очереди, взглядом, молча повернулся, вынул руки из карманов и подергал калитку: