— Если ко мне, нечего рассиживаться. Один вышел — другой зашел, — приказывающе сказал майор. И спросил: — Последний кто?

Евлампьев поднялся:

— Я последний.

— Скажите, кто придет за вами, пойдут ко мне после перерыва. В час у меня перерыв, вы до перерыва последний. Пройдите! — пригласил он того, что в готовности стоял у двери, и, отпустив ручку, ушел внутрь комнаты.

— А что же это вашему-то товарищу не дали? — спросил Евлампьева, когда дверь захлопнулась, его сосед.

— Да откуда ж я знаю? — Евлампьев удивился вопросу. — Мы с вами оба здесь сидели.

— Не, ну, может, биография его известна…

— Да они еле знакомы, не ясно, что ли? — вмешался тот, худой. — Не очень знакомы, да? — спросил он Евлампьева.

— Да сразу по нему видно, по запасным полкам где-нибудь с кальсонами-портянками всю войну прошарашился, — громко и насмешливо проговорил тот, что раньше все осаживал худого насчет Будапешта. — Сразу видно, с первого взгляда, что портяночник, чего и гадать.

— А что, не всем разве, кто в армии был, положено? — спросил кто-то с другого края очереди, Евлампьев не увидел — кто.

— А что ж! — ответил ему худой. — Ты, может, всю войну где-нибудь в Омске-Томске у склада простоял, ни в одном бою не участвовал, жизнью не рисковал, тебе тоже, что ли? Нет, конечно!

— Как это — я не участвовал?! — с обидой воскликнул тот, невидимый.Ты знаешь, чтоб говорить?

— Да не о тебе речь! Это для примера! При чем здесь ты! — сразу в несколько голосов стали успокаивать его, и сам худой тоже.

Дверь открывалась, закрывалась, очередь впереди делалась все меньше и меньше, Евлампьев пересаживался все ближе и ближе к двери, несколько раз за ним пытались занять, он объяснял, что к чему, и, потоптавшись возле него, люди уходили. Не выдали временное удостоверение еще одному, тому самому, что все осаживал худого и назвал потом Владимира Матвеевича портяночником, он вышел из комнаты с потерянно-несчастным лицом и на вопрос худого только махнул рукой: «А-а! Долгое дело мне…»

Когда Евлампьеву наконец подошло заходить, минутная стрелка на его часах как раз пересскла «12».

Комната была маленькая, узкая, в ней боком один к другому стояли два стола, майор сидел за тем, что поближе к двери, а за другим, вполоборота к нему, с лицом, скрытым в тени, сидел еще один человек, в штатском.

Штатский в ответ на приветствие Евлампьева молча кивнул, майор быстро проговорил: «Здрасте»,показал на стул напротив себя и спросил:

— Последний?

— Последний.

— Ну и отлично, — сказал майор.Давайте ваши документы, что у вас есть.