— Нет‚ — вставил Евлампьев. Знал он, что нужны будут какие-то бумаги чуть ли не через сорок лет… Кончилась война — и все, забыть о ней поскорее, выдавить ее из своей памяти…

— Других документов тоже нет, — с нажимом, недовольный, что его перебили, повторил майор. — Ну, а номер полка, дивизии, части, в общем, номер полевой почты, если запрос послать, помните?

Семьдесят пять восемьсот… Или же восемьдесят… Нет, никакой это не номер части, не номер полевой почты, так, первые пришедшие в голову цифры. Хотелось забыть — и забылось.

— Не помню, — сказал он. — Не помню… нет.

Майор развел руками — все, сдаюсь, что я еще могу сделать,опустил их, оперся ладонями о стол и стал подниматься.

— Вспоминайте, — сказал он, поднявшись и отдавая Евлампьеву его паспорт. — Это ваш единственный шанс.

Евлампьев тоже поднялся. Он был ненавистен себе. Дебил!.. Какие списки, какой учет?..

Никакой неприязни к майору за его мрачную неприветливость он не испытывал. Майор ни при чем. Его можно только пожалеть: ту еще поручили ему работенку. Может, пятьдесят, а может, и больше пройдет перед ним за день таких вот, как Евлампьев, наберись на всех терпения и приветливости…

— Подождите-ка, товарищ! — окликнул Евлампьева молчавший до того, не вымолвивший ни слова за весь разговор штатский. Он не встал пока, как сидел, так и сидел — вполоборота к столу, опершись о него одной рукой. — А письма вы с фронта писали? — спросил он, когда Евлампьев повернулся к нему.

— А как же.

— Не сохранились?

— Сохранились, — вмиг понимая, к чему он об этом, и, к стыду своему, как-то по-детски откровенно вспыхивая радостью, ответил Евлампьев. — Сохранились, должны быть…

— Ну вот, — сказал штатский. И тоже теперь поднялся.

Письма, писанные Евлампьевым в те месяцы, хранились как раз вот среди этого всякого бумажного хлама, вот то, что они там былн среди него, это он точно знал, и, выходит, чтобы узнать номер полевой почты. достаточно лишь глянуть на них…

— Напииште нам заявление, укажите номер полевой почты, с какого времени по какое на каком участке фронга находились — все данные, в общем, для полноты картины, — бесстрастным, механическим голосом проговорил майор, — и пошлем их в Подольск, в военныи архив, для подтверждения. Придет подтверждение - выпишем удостоверение без всяких проволочек.

Быйдя из комнаты, Евлампьев посмотрел на часы. Было чегыре минуты второго. Ненадолго он задержал майора с этим штатским своей персоной…

За спиной у него щелкнул, закрывшись, замок, и напор со штатским, обогнав его, звонко зашагали по коридору. У штатского, заметил Евлампьев, была военная выправка почище майорской.