Ждать пришлось, однако, недолго. Семенов появился буквально через минуту. Остановился, не доходя до генерала два-три шага, и некоторое время они внимательно смотрели друг на друга. Потом Семенов сделал еще один шаг и первым заговорил:

— Рад приветствовать вас, генерал, в наших краях. Прошу, — указал на кресло подле низкого столика с вазой.

Голос у атамана густой, сильный, и он, казалось, чуть даже его сдерживал. Вместе с атаманом вошел высокий молодой есаул, но Семенов почему-то его не представил, есаул так и остался в стороне, молчаливый и безучастный. Присутствие его было непонятным.

— Надеюсь, полковник, миссия моя вам уже известна? — спросил Катанаев.

— Да, конечно.

Семенову на вид было лет тридцать, не больше, хотя на самом деле ему и тридцати еще не было. Он был высок, плотен и крупноголов, черные волосы слегка курчавились, и в лице его, смуглом и немного скуластом, проглядывал некий азиатский тип. Видимо, в ком-то из его предтечей текла инородческая кровь. Пожалуй, он был даже по-своему красив, атаман Семенов.

Как только они уселись в кресла друг против друга, в комнату вошла молодая женщина, такая же смуглолицая, как и атаман, брюнетка, но с более утонченными чертами; высокая и очень стройная, гибкая, она прошла по ковру неслышно и мягко, держа перед собою круглый серебряный поднос с двумя стаканами чаю и какой-то закуской на блюдце, поставила на столик и, глянув на генерала обжигающе-остро, улыбнулась. Катанаев кивком головы поблагодарил. Он тотчас догадался, как только эта женщина появилась, что это и есть та самая «прекрасная Маруся», расходы на которую, как ему говорили, равны содержанию всего семеновского корпуса. Нежно-смуглую шею Маруси украшало ожерелье, переливаясь тусклым разноцветьем драгоценных каменьев, о котором генералу тоже говорили: Семенов купил это ожерелье в Харбине, выкинув бешеные деньги, в то время как денег не хватало на содержание войск, и жалованье казакам выплачивалось нерегулярно…

Семенов проследил взглядом за этой немой сценой и усмехнулся. Маруся, так же неслышно и мягко ступая по ковру, с достоинством удалилась.

— Как долго намерены вы, генерал, задержаться в Чите? — поинтересовался Семенов, когда Маруся закрыла за собою дверь.

— Мне сейчас трудно сказать, — отпив чаю из стакана, ответил Катанаев. — Все будет зависеть от обстоятельств, выяснение которых, прежде всего, важно для комиссии…

Семенов опять усмехнулся, на этот раз усмешка была иронически-недоброй, губы слегка покривились:

— Не боитесь, генерал… зря время потратить?

— Постараюсь провести его с пользой для дела. В мои годы разбрасываться временем грешно…