Молчаливо сидевший до этого у дальнего окна есаул кашлянул, как бы напомнив о себе. Генерал глянул на него, роль есаула оставалась загадкой… Впрочем, он тут же и забыл о нем, повернулся к атаману:

— Скажите, полковник, вы получили мое письмо?

— Да, — кивнул Семенов после некоторого колебания, словно раздумывая — сказать правду или утаить. — Получил.

— И решили не отвечать. Почему? Семенов изобразил на лице удивление:

— Как, разве я не ответил? Письмо послано было с курьером, — врал теперь откровенно, почти не скрывая этого. — Видимо, вы разминулись…

Катанаев откинулся на спинку кресла, как бы отодвигаясь и разглядывая атамана издалека. Они помолчали. На дворе, под окнами, кто-то весело и взахлеб рассказывал: «Атаман, значица, и приказал: всех, грит, краснюков под корень, штоб духу их не осталось! Ну, поставил я энтих граждан к стенке и сымаю, значица, последний и решительный допрос: признавайтесь, красные шкуры, где находятся главные ваши силы? А они мне: красными были, красными и останемся, а штобы своих выдавать — извините! А я им: нет, грю, шиш, красными вы у меня не останетесь, я вас мигом сделаю беленькими, как снег, а все красное выпущу подчистую…» Другой голос поинтересовался: «Побелели?»

Под окнами дружно засмеялись.

«А в другой раз атаман приказал…» — продолжал первый рассказчик. Есаул постучал согнутыми пальцами по стеклу и погрозил кому-то кулаком. Голоса смолкли.

Катанаев спросил:

— Насколько я понимаю, полковник, позиция ваша остается прежней? И вы не хотите сближаться с людьми, которые стремятся водворить в России спокойствие и порядок? — Имени адмирала он почему-то не называл, полагая, видимо, что это само собою разумеется. — Мне эта позиция не совсем ясна.

— А что же тут неясного? — пожал плечами Семенов. — Да, я действительно не хочу, не желаю сближаться с людьми, которые сами же и отдалили меня своими действиями. И до тех нор позиция моя будет неизменной, пока эти люди, — продолжал зло и обиженно, — не отменят приказ под номером шестьдесят… Кого я имею в виду, надеюсь, пояснять не надо? Что касается порядка, могу заверить вас, генерал: порядок в Забайкалье, как нигде, установлен железный.

— Речь идет о единстве, — уточнил Катанаев. — И адмирал именно этого добивается.

— Откуда вам знать, генерал, чего он добивается? Лично мне это неизвестно. А посему я предпочитаю держаться от него подальше…

— Но это невозможно! Адмирал — верховный правитель России.

— Нас это не касается.

— Разве Забайкалье — не часть России?

— Забайкалье, генерал, это Забайкалье. Кстати, с адмиралом мы уже встречались…