— Благодарю за беседу, полковник. Рад был с вами познакомиться.

Семенов усмехнулся:

— Ну, радость, я думаю, не большая. Но что поделаешь…

— Встретимся на ужине у генерала Оаба. Надеюсь, вы будете?

— Нет, к сожалению, на ужине я не буду. Сегодня вечером я уезжаю. Так что встретимся теперь не скоро, генерал…

— В таком случае прошу пожаловать к шести в наш вагон. Нужно уточнить еще кое-какие детали. Очень важные, — добавил, видя, что Семенов колеблется. — И для вас, полковник, и для меня.

— Хорошо, — кивнул Семенов. — Зайду.

Правда, зашел он не к шести, как условились, а в половине седьмого. И пробыл не более десяти минут. До отправления поезда оставалось полчаса, и атаман спешил.

Не успели тремя словами обмолвиться, как явился полковник Куросава — сама вежливость, улыбка во все лицо. Семенов мельком глянул на него, едва кивнув, и отвернулся.

— Ну что ж, генерал, мне пора. Извините, если что не так…

Атаман попрощался и вышел.

Куросава торопливо заговорил: если генералу необходимо, чтобы Семенов находился сейчас в Чите, пусть генерал скажет. Еще не поздно. И генерал Оаба попросит атамана остаться… — Слово «попросит» полковник произнес с подчеркнутой интонацией и чуть приметной усмешкой. — Генерал Оаба попросит — и атаман останется.

Катанаев сухо ответил:

— Благодарю. Но такой необходимости нет.

* * *

Теперь было ясно: Забайкалье — вне сферы влияния адмирала. Здесь, в Чите, отношение к верховному правителю было совсем иным, чем в Омске или даже в Иркутске. Хотя положение Колчака в начале девятнадцатого года казалось прочным, особенно в Западной Сибири и на Урале. И особенно после того, как войска адмирала, совершив накануне рождества победоносный рейд, захватили Пермь. Правда, освободить Вятку не удалось, но это, как считал адмирал, неудача временная… Он верил, что Сибирская армия иод командованием генерала Гайды и Западная — под командованием Ханжина к весне очистят Поволжье и выйдут на соединение с войсками Деникина… А дальше? Дальше — на Москву! Час вожделенной победы казался столь близким, а мысль о полном освобождении России от большевизма была столь горячей и неотступной, что порой заслоняла собою все остальное.

Подогревалось это еще и союзниками, войска которых размещались на всем… жизненном пространстве — от Архангельска до Владивостока. Англия, Франция и Америка были не меньше Колчака заинтересованы в искоренении большевизма в России, зараза которого грозила распространиться и за ее пределы… А это ни к чему! Япония, хотя и держалась несколько особняком, но портить общего вида тоже не хотела. Потому и конфликт между верховным правителем и атаманом, двумя «патриотами России», японцы приняли близко к сердцу, как будто речь шла не о судьбе Сибири а о судьбе острова Хоккайдо.