Особенно старался генерал Оаба. При каждой встрече с Катанаевым он твердил:

— Не время сейчас для сведения личных счетов. Не время!

Все сводится к одному: кто первым должен сделать шаг к примирению — Колчак или Семенов?

— Полагаете, что шаг этот должен сделать адмирал? — спросил Катанаев. — Но разве самоуправные действия атамана дают повод к этому шагу?

Оаба не отрицал этих действий и атамана как будто не оправдывал.

— Да, да, генерал, вы правы. Но всякий шаг милостивого внимания со стороны адмирала, — говорил витиевато и длинно, словно в лабиринте запутанных коридоров искал выход, — всякое снисхождение человека, облеченного всероссийской властью, к невольным проступкам и упрямству атамана принудили бы последнего изменить свое поведение…

Катанаев спросил:

— Считаете, что адмирал должен отменить свой приказ?

Оаба улыбнулся:

— Адмиралу виднее.

* * *

Омск выглядел благополучно. Как и прежде, верховный правитель устраивал ежедневные приемы иностранных миссий, представителей военно-промышленного, торгово-промышленного, биржевого комитетов, национальных меньшинств и других всевозможных делегаций… По улицам Омска сновали автомобили с английскими, французскими, американскими эмиссарами. Всех волнует судьба России. Все хотят ей помочь…

Даже тибетский Далай-лама счел нужным нанести визит адмиралу: «Можем ли мы быть полезными России?»

Россия многим не дает покоя.

Лишился сна военный министр Англии. Антивоенные настроения в английских войсках беспокоили и вынуждали предпринимать новые шаги. Забраться в глубь России заманчиво, конечно, но и опасно. «Нет, нет, — решает Черчилль, — дальше Мурманска и Архангельска не пойдем!»

Однако позже отменяет это решение. Аппетит приходит во время еды.

«Водная, неустроенная Россия! — вздыхает стареющий американский президент, сидя в роскошном кабинете своего White House.[5] — Как ей помочь?»

Президента осеняет мысль: обратиться к правительствам России с призывом о перемирии… Но сколько там сегодня этих «правительств», никто толком не знает. Не то десять, не то пятнадцать… «Многовато для одной страны», — думает президент… и призывает российские правительства к перемирию, к созыву мирной конференции. Главное, — диктует он свои условия, — главное, всем оставаться на своих местах. Иными словами, на той территории, которую занимают они к моменту этого обращения и на которую распространяется влияние того или иного правительства… В любом случае, рассуждает президент, если удастся инспирировать (а попросту говоря, протащить) эту идею, американцы, верные союзническому долгу, внакладе не останутся и долю свою получат…